Когда-то в России говорили о «новых русских» — людях в малиновых пиджаках и на 600-х «Мерседесах». Это было целое социальное явление для страны, где десятилетиями все формально считались равными. Теперь почти не говорят о «новых бедных» — работающих людях, которые формально бедными не считаются, но мучаются от зарплаты до зарплаты, каждые месяц потроша кредитную карточку.
Кто такие «новые бедные» — и почему даже хорошая зарплата больше не гарантирует финансовой защищенности?
Ловушка трат: «Мы можем многое себе позволить»
Никите 29, Анне 27. Оба москвичи и работают на престижных творческих специальностях, получают зарплаты, которые со стороны вполне могут показаться приличными. Совокупный доход семьи — порядка 300 тысяч рублей.
Живут в хорошем районе, квартиру снимают за 120 тысяч рублей в месяц. Почти половина семейного дохода уходит на аренду — зато до работы можно добраться пешком, не тратя часы на дорогу.
«Мы просто хотим жить нормально, как все из нашего круга», — объясняет Анна.
Недавно пара отдохнула в Красной Поляне — просто так махнули на воскресенье. Взяли пятизвездочный отель. Всякий раз сами себе объясняют траты одинаково: ну что такого, один раз живем. Если денег на дебетовом счете не хватает, выручает кредитная карта.
Поначалу долг был небольшим. Потом стал постоянным. Сейчас задолженность по нескольким картам и кредитным продуктам уже перевалила за 900 тысяч рублей.
«Мы ведь не покупаем яхты и лимузины. Просто хочется и туда сходить, и сюда слетать. Это же нормально в нашем возрасте. А потом приходит зарплата — и большая ее часть сразу уходит на погашение предыдущих расходов», — удивляется девушка.
Откладывать не получается никак. Детей пока не планируют. Не потому, что не хотят.
«Мы просто не понимаем, на что их заводить. У нас сейчас уже задолженностей почти миллион. Если появится ребенок, я вообще не представляю, на что его содержать», — разводит руками Никита.
Самое тревожное для них — даже не размер долга. А то, что они постепенно перестали воспринимать происходящее как чрезвычайную ситуацию. Кредитная карта стала продолжением зарплаты. Зарплата — способом закрыть кредитку. А следующий месяц снова начинается с той же самой карты.
«Мы как будто все время крутимся в одном и том же дне. Пару раз пытались перекрыть долги в другом финансовом учреждении, но заканчивалось это тем, что мы просто должны еще одному банку. А ведь нужно еще есть, пить, на что-то одеваться, оплачивать другие срочные расходы», — рассказывает пара.
Урезать свои траты или переехать в более дешевое жилье в менее престижном районе они не собираются. «Друзья не поймут», — объясняют они. Да и вообще, это, по их словам, «не их уровень». Бедными себя они не считают. Объективно — с такими доходами и такими расходами — под категорию бедных они действительно не попадают. Но субъективно живут именно так: от зарплаты до зарплаты, постоянно занимая у будущих себя.
Доносить за брата: «Не хватает ни на что»
А это уже совсем другая семья и совсем другая ситуация.
Дотационный российский регион — не самый бедный, но и не богатый, обычный средний город. Однушка, в которой ютятся пятеро. Старшему ребенку десять лет, средний идет в первый класс, младшему скоро три годика. Жена практически постоянно в декрете. Муж работает и, по словам близких, «бьется как рыба об лед». Общий семейный доход — около 50 тысяч рублей в месяц, без учета социальных выплат и пособий. Каждая тысяча расписана заранее.
«Мы не покупаем ничего лишнего», — клянется Елена. Больше всего уходит на продукты. На новых вещах стараются экономить. Если старшему становится мала куртка, она переходит младшему. Игрушки тоже путешествуют от одного ребенка к другому. Коммунальные платежи благодаря субсидии удается удерживать примерно на уровне 5-7 тысяч рублей в месяц.
Возможностей выбраться из однушки пока не видно. Даже семейная ипотека с льготной ставкой означает ежемесячный платеж, который семья просто не потянет. Материнский капитал пока не использовали — тот лежит практически мертвым грузом: «На квартиру его недостаточно, на образование детям рано. А просто взять и потратить нельзя».
Самое тяжелое, по словам Елены, не отдельные лишения, а постоянное ощущение, что любой непредвиденный расход тут же превращается в гигантскую проблему.
В школе попросили деньги на очередной сбор — надо выбирать, из какого платежа их вытащить.
«Чаще всего мы просто не сдаем деньги на нужды класса. Да, смотрят косо: мол, опять эти многодетные. А что делать?» — вздыхает Елена.
Муж иногда берет подработки, но стабильного второго заработка найти все никак не удается. При этом семья не строит долгосрочных планов. Не потому, что им ничего не хочется, а потому что горизонт планирования заканчивается в районе следующей зарплаты.
Каждая тысяча у кассы: «Не думали, что доживем до старости»
Разница в возрасте у Валерия с Любовью — пять лет, и поэтому пенсия почти одновременно стала главным источником дохода для обоих. Еще совсем недавно они даже не представляли себе, что доживут до этого дня.
«Мы никогда не были богатыми, но всегда жили вполне обеспеченно. Если детям что-то нужно — помогали. Внукам подарки дарили. Могли куда-нибудь съездить и отдохнуть», — перечисляет Любовь Сергеевна.
Теперь на двоих у них остается около 60 тысяч рублей в месяц. Сначала супруги пытались жить так же, как раньше. Потом начали считать и экономить. Сколько стоит еда. Сколько коммунальные расходы. Лекарства. Телефон. Интернет. Все самое элементарное и необходимое. Оказалось, что даже самые обычные платежи, которые раньше проходили незаметно, теперь складываются в сумму, от которой становится страшно.
«Мы смотрим на эти 60 тысяч и ужасаемся, как люди на такую пенсию выживают. И вдруг понимаем — мы теперь и есть эти самые люди. А ведь у некоторых пенсия еще меньше», — вздыхает Любовь.
Сама она еще может подрабатывать, пусть и не по специальности. А супруга из-за состояния здоровья уже никуда не берут. Для него это еще один удар: человек привык обеспечивать семью, а теперь оказался в ситуации, когда физически не может увеличить свой доход.
Самое болезненное для пары — потеря не только денег, но и привычного ощущения независимости. Они всегда были теми, кто помогал. Теперь все наоборот: дети постоянно спрашивают, что родителям нужно, предлагают купить продукты или помочь деньгами, а те отказываются. Не потому, что помощь не требуется. Просто отчего-то становится неловко. «Очень тяжело морально любую помощь принять», — переживает Любовь.
Прежде они не создавали финансовой подушки безопасности. Не инвестировали, не откладывали определенный процент дохода, не считали, сколько денег понадобится после выхода на заслуженный отдых. Казалось, что старость и немощность — это очень далеко и не про них.
«Мы были уверены, что как-нибудь проживем». Теперь приходится ужиматься. Самое обидное — мы ведь не проиграли эти деньги, не набрали кредитов, не отдали мошенникам. Просто однажды проснулись и поняли, что наши доходы уменьшились почти в два раза».
«Раньше мы думали, что старость — это когда наконец можно не спешить. А оказалось, что это когда ты начинаешь считать в магазине каждую тысячу у кассы — и тебе стыдно за это».
Формально не бедные
Все три семьи из нашей статьи — совершенно разные. У одних совокупный доход 300 тысяч рублей и почти миллион долгов. У других — трое детей и около 50 тысяч рублей семейного дохода. Третьи после выхода на пенсию вдвоем пытаются выжить на 60 тысяч. Но есть кое-что общее: их финансовое положение гораздо сложнее, чем можно понять по цифре дохода.
Официальная статистика при этом смотрит на ситуацию совсем по-другому. В I квартале 2026 года граница бедности в России составила 17 606 рублей в месяц на человека. Ниже нее находились 7,7% населения страны. Годом ранее в первом квартале таких было 8,1%. Росстат связывает снижение уровня бедности в том числе с ростом доходов населения за счет увеличения заработных плат.
Получается, что человек может официально не быть нищим, но при этом практически не иметь свободных средств. У него может быть работа, зарплата, автомобиль, съемная квартира или даже собственное жилье. Но после обязательных расходов — аренды или ипотеки, продуктов, коммунальных платежей, транспорта, лекарств, расходов на детей и выплат по кредитам — от зарплаты до следующей остается совсем немного. А иногда — вообще ничего. Пустой кошелек.
Именно поэтому одной официальной границы бедности для разговора о благосостоянии семьи оказывается недостаточно. Она показывает, кто находится ниже определенного порога дохода, но почти ничего не говорит о том, насколько человек защищен от любых финансовых неприятностей.
Для одной семьи сломавшаяся стиральная машина — повод купить новую и порадоваться покупке. Для другой — полноценная семейная катастрофа. Именно здесь, возможно, и начинается разговор о «новых бедных».
В ФНИСЦ РАН уже много лет используют не только объективные показатели доходов, но и спрашивают самих людей, как они оценивают материальное положение своей семьи, и насколько часто им приходится себя в чем-либо ограничивать. В последнем доступном 55-м этапе мониторинга «Как живешь, Россия?», проведенном в мае 2025 года, этим вопросам посвящен отдельный блок исследования.
И здесь возникает важное расхождение. «Мы не бедные» — скажут Никита и Анна. И будут правы, если смотреть на их доход. «Мы просто ни на что не можем отложить» — скажут они же. И тоже будут правы. Это и есть новая финансовая реальность: когда между официальной бедностью и ощущением достатка появляется огромная серая зона людей, которые формально очень хорошо зарабатывают, но которых нельзя назвать финансово благополучными.
Это и есть те самые «новые бедные» — если вообще допустимо так их называть.
Самый простой способ понять реальное материальное положение семьи — спросить не только, сколько она зарабатывает, но и от чего ей приходится отказываться. И выясняется важная вещь: ограничение стало самостоятельным показателем благосостояния.
Но есть и другая крайность. Можно почти ни в чем себе не отказывать — просто потому, что все недостающее оплачивается кредиткой.
При этом проблема с накоплениями гораздо шире, чем может показаться по отдельным семейным историям. Исследование Банка России на данных Всероссийского обследования домохозяйств по потребительским финансам показывает, что способность семьи создавать сбережения зависит не только от дохода, но и от финансового поведения и горизонта планирования. Авторы отдельно отмечают уязвимость домохозяйств без накоплений: при ухудшении доходов у них фактически не остается резерва, а если одновременно есть кредитные обязательства, удар оказывается еще сильнее.
А в свежей работе, опубликованной в «Вопросах экономики» в 2026 году, исследователи прямо отмечают: более половины населения России не имеет сбережений, что снижает финансовую устойчивость домохозяйств перед любыми экономическими шоками. При этом финансовая грамотность статистически связана не только с самим наличием накоплений, но и с их размером.
То есть за разговором о «новых бедных» стоит не только вопрос: сколько семья получает? А ещё и несколько других: сколько она вынуждена тратить; и сколько у нее останется, если завтра что-то пойдет не так. Этот последний вопрос, возможно, гораздо важнее официально зарабатываемой суммы.
Психолог Елена Михайлина: «Человек привыкает не к доходу, а к определенному уровню жизни»
— Здесь важно разделять объективную и субъективную бедность. Человек может действительно иметь достаточно высокий доход, но при этом ощущать себя бедным, если его привычный уровень расходов постоянно превышает возможности. Тогда возникает парадокс: денег вроде бы много, но свободных денег нет никогда.
У молодой пары из нашей истории, которая зарабатывает 300 тысяч рублей, это особенно заметно. Они привыкли к определенному образу жизни: хороший район, дорогая аренда, рестораны, поездки. Отказаться от этого для них означает не просто начать экономить. Они воспринимают это как снижение собственного статуса, как шаг назад. Поэтому психологически проще взять кредит, чем признать: «Мы больше не можем себе этого позволить».
И здесь возникает опасная ловушка. Человек начинает считать нормой то, что объективно уже выходит за рамки его финансовых возможностей. Кредит в такой ситуации становится способом сохранить привычную картину собственной жизни.
У многодетной семьи совершенно другая ситуация. Там нет конфликта между желаемым и привычным уровнем потребления — там речь идет о базовых потребностях. Но постоянная нехватка денег тоже очень сильно влияет на психологическое состояние. Когда любая непредвиденная трата становится катастрофой, человек живет в состоянии постоянного напряжения. Он перестает планировать далеко вперед, потому что его горизонт сужается до ближайшей зарплаты.
У пенсионеров мы видим еще один болезненный процесс. Они теряют не только часть дохода — они теряют привычное ощущение самостоятельности. Если человек всю жизнь работал, содержал семью, помогал детям, а потом вдруг сам начинает нуждаться в их помощи, это может переживаться как унижение или личная несостоятельность, даже если объективно никакой вины человека в этом нет.
Поэтому финансовое благополучие — это не только количество денег. Это еще и ощущение безопасности, возможности планировать будущее и понимание, что в случае непредвиденной ситуации ты справишься сам.
Именно отсутствие этого ощущения объединяет такие разные семьи. Одни живут в кредит, другие — в постоянной экономии, третьи — в страхе перед старостью. Формально их нельзя поставить в один ряд. Но психологически у них есть общее: они не чувствуют, что контролируют собственную финансовую жизнь.
Сегодня, увы, приходится признать, что бедность в России не всегда выглядит как пустой холодильник – иногда у нее вид вполне обеспеченной молодой пары, достающей кредитную карту в дорогом ресторане. И что бедность сегодня может быть не только состоянием кошелька. Она может быть состоянием постоянной тревоги: хватит ли денег до конца месяца, что делать, если заболеешь, сможешь ли помочь детям, не придется ли завтра отказаться от того, к чему привык.
Ярослав Климов, Финансовый университет при Правительстве РФ:
В последние годы всё чаще фиксируется явление, которое можно описать как финансовую уязвимость работающих людей. Формально их доходы превышают черту бедности, они не относятся к малоимущим, однако после оплаты жилья, коммунальных услуг, питания, транспорта, лекарств, расходов на детей и обслуживания кредитов свободных средств почти не остаётся. Это уже не классическая бедность, а состояние постоянной нехватки ресурсов у занятого населения.
Такая ситуация достаточно распространена. Значительная часть семей с одним или даже двумя работающими членами бюджета оказывается в положении, когда обязательные платежи поглощают большую долю дохода. Особенно заметно это проявляется при наличии ипотеки или аренды в крупных городах, где стоимость жилья и сопутствующих расходов высока. В результате рост номинальной заработной платы не всегда переходит в ощутимое улучшение качества жизни.
Высокий доход сам по себе не гарантирует благополучия, если он полностью уходит на текущие нужды и обслуживание обязательств. Более надёжным признаком остаётся наличие резерва, позволяющего семье прожить несколько месяцев без резкого снижения уровня потребления в случае потери работы или непредвиденных трат.
Таким образом, речь идёт не столько об исчезновении среднего класса как социальной группы, сколько о снижении финансовой устойчивости значительной части работающих граждан, которые формально находятся выше черты бедности, но фактически живут в режиме постоянного дефицита ресурсов.
Василий Кутьин, директор по аналитике Инго Банка:
Понятие «средний класс» стало размытым из-за того, что у экономистов нет единого критерия для определения этой социальной группы. Одни исследователи опираются на уровень дохода, другие — на уровень потребления, наличие собственности или финансовой подушки. Из-за этого оценки сильно разнятся: по данным ВШЭ, к среднему классу можно было отнести около 30% населения, а по другим оценкам — значительно меньше. Главный признак благополучия, на мой взгляд, это не высокий доход сам по себе, а наличие финансовой подушки — запаса денег на несколько месяцев жизни. Именно резерв даёт устойчивость: позволяет пережить временную потерю работы, серьёзную болезнь или другую неожиданность без резкого падения уровня жизни.
Если говорить о маркерах благополучия, то ранее используемые ориентиры (своя квартира, машина, ежегодный отпуск за границей) по-прежнему важны, но добавились новые. Сейчас на первый план постепенно выходит возможность регулярно инвестировать (в том числе делать банковские вклады, покупать драгметаллы и ценные бумаги), иметь стабильный пассивный доход, планировать жизнь на долгий срок (образование детей, финансовая безопасность в старости). Признаком благополучия также является соблюдение баланса работы и личной жизни.
В настоящее время средний класс может терять свою устойчивость из-за сочетания факторов: роста цен, долговой нагрузки, нестабильности на рынке труда. Важно подчеркнуть, что средний класс обладает высоким потенциалом адаптации, он постепенно приспособится к новым условиям.