Стоит ли бить тревогу, если ребёнок просит мармеладки пугающей формы и цвета
Только в родительских мечтах дети летом едят лишь свежие фрукты, творог и пьют домашние компоты с минимальным содержанием сахара. Большинство сладостей, которые лежат на прилавках магазинов, способны напугать не только составом, но и внешним видом. Недавно оживленные обсуждения спровоцировали мармеладки в форме червяков, зубов, пальцев, крови или чего похлеще. Мол, тягу к ним нельзя назвать адекватной.
Обеспокоенные общественники проводят параллели между «лакомствами в виде фекалий, червей, крови» и другого подобного треша. И — «абсолютно неприемлемыми образами, продиктованными зарубежными видеороликами». Вроде Хеллоуина, интернет-челленджей, недобросовестной рекламы.
Потакать или нет желанию отпрысков попробовать необычного, пугающего, вроде съедобных волос или паучков из фруктового желе — решать родителям. Но в 7-14 лет, возрастной категории основных потребителей подобной продукции, интерес к «страшилкам» возникает неспроста.
Это игра со страхом, которая характерна не только для подростков, но и для взрослых людей. Психологи давно отметили такой парадокс: люди готовы платить деньги, чтобы испугаться. Это касается и фильмов ужасов, и аттракционов, и, как ни странно, еды. Дэвид Залд, профессор психологии из Университета Вандербильта, изучает реакцию на подобные страхи. Вроде ощущений, которые рождаются у людей при виде «живого» скелета или шагающего анимированного монстра.
«Одна из странных черт человеческой натуры — наша готовность платить за то, чтобы нас напугали, — объясняет Залд. — По сути, мы получаем кайф от возбуждения. Нас захватывает состояние высокой активности, и это нам нравится». Когда человек испытывает страх, но понимает, что ему ничего не угрожает, мозг получает «награду» в виде порции адреналина и других гормонов, которые в контролируемых дозах действуют как допинг. Это приятное ощуение, похожее на радость от экстремального спорта или американских горок .
Другие исследователи согласны: «Людям нравятся сюрпризы, но они помещают себя в ситуации, где реальной опасности нет». Или: «Нам нужен страх в жизни, иначе все становится слишком спокойным».
Получается, что мармеладный червячок (зубы, дракончики, глаза и т.д.) — именно такой «безопасный ужас». Выглядит отвратительно, но и смешно, на вкус — сладко. Это создает захватывающий контраст, который дети находят увлекательным.
— Если обратиться в отечественную традицию, в ней тоже окажутся не только сладкие петушки, — говорит филолог, этнограф Афанасий Мальцев. — Архангельские «козули», например, это такой дальний аналог пряника из соленого теста. «Козули» делали иногда довольно устрашающими, рогатыми. Или жаворонки на Сретенье, их пекут по сей день — никого же не смущает, что мы едим милых птичек. С глазками из изюма
Ничего более страшного славяне не готовили, не мастерили для защиты от существ Нави, потому что концепт был другой, так сказать. Обереги в виде графических символов: рисунок на одежде, на полотенце, на прялке, на самом доме, вплетенный в узор причелин, наличников и ворот. То есть, в основе традиции было не пугаться, а защищаться. Иногда хитрить, переодеваясь из мужской одежды в женскую и наоборот, или надевая маски, тулупы шиворот-навыворот в сакральные праздники.
Так может, сегодня взять и запретить эти мармеладки? Пусть налегают на морковь, как когда-то, или на полезную яблочную пастилу без сахара? Увы, это так просто, любовь к сладкому вкусу у детей — мощный биологический императив. Ученые доказали, что дети живут в ином «вкусовом мире», чем взрослые. Их предпочтение сладкого остается высоким, и снижается само собой, «по-природе», только к середине подросткового возраста.
Эволюционно такая схема была выгодна: в мире, где питательных веществ не хватало, а сладкие фрукты были редкостью, активные дети оказывались в выигрыше. Сегодня мы живем в среде с избытком сахара, а древние механизмы никуда не делись. Сладкий вкус с рождения вызывает у младенцев улыбку, расслабление и лучшее сосание. Более того, сладкое буквально притупляет боль.
Получается, что сладость в форме червячка или зуба добавляет к этой биологии еще и игру. Дети не просто едят сладкое — они играют со страхом, получая двойное удовольствие от вкуса и от ощущения приключения, контролируемой опасности.
«Неадекватность» или норма развития?
Наверное, для многих людей старшего поколения такие сладости выглядят странно, в их детстве таких конфет не было (но дети устраивали себе страсти сами, глотая шипучие порошки или разжевывая карбид вместо жвачки). Но, есть высокая вероятность того, что запрещение «червячков» или «не наших праздников» вызовет к ним больше интереса.
Чего и вправду нужно опасаться — количества сахара и стабилизующих добавок в кондитерской продукции, где самые безопасные «присадки» — лимонная кислота и камедь. И если неконтролируемое потребление мармелада или пастилок в форме черепа может вызвать тревожности, снизить критику к цифровому контенту, то горы дешевых десертов точно приведут к зависимости от сладкого. А потом и к ожирению.
Особенно это касается дешевых сластей из Китая, наводнившие магазины эконом-сегмента, особенно в провинции. Кроме сахара, они включают пальмовое масло и гидрогенизированные жиры, различные E-добавки, среди которых встречаются аллергены или даже канцерогенные вещества.
В такой ситуации, наверное, не стоит сильно демонизировать форму «печенек» и мармелада, а учить детей оценивать объемы, качество сладкого, критически воспринимать информацию о нем. Как верно заметил один из врачей-диетологов: «Если вы не будете воспитывать вкус своих детей, их будут воспитывать другие».