В Нидерландах впервые лишили жизни двухлетнего ребенка через эвтаназию
Европа, как всегда, впереди планеты всей. На этот раз в области эвтаназии. Впервые голландские врачи приняли решение умертвить ребенка в возрасте двух лет. Согласие добровольно уйти из жизни ребенок не давал. Да и не мог дать. Но его можно было и не спрашивать — согласие на добровольную эвтаназию в Нидерландах дети дают с 12 лет. А в двухлетнем возрасте за малыша вопрос его жизни и смерти решили врачи.
Справедливости ради надо признать, что ребенок, которого подвернули умерщвлению, был «тяжелым». Но это был живой ребенок. Малыш родился на 26-й неделе. У него диагностировали тяжелое поражение мозга, церебральный паралич, серьезное нарушение зрения и эпилептические приступы, которые, как утверждают врачи, принявшие решение об эвтаназии, почти не удавалось контролировать лекарствами. Он не говорил, практически не мог общаться с окружающими и к двум годам развивался примерно на уровне шестинедельного младенца. Умерщвление произошло еще в конце 2025 года. Врач по согласованию с родителями прекратил его жизнь. Теперь специальная комиссия признала действия медика «тщательно обоснованными».
В Нидерландах только сейчас опубликованы подробности первого случая прекращения жизни ребенка в возрасте от одного до 12 лет после изменения правил, регулирующих такие ситуации. Они широко обсуждаются в прессе.. Мальчику было почти два года — официальная комиссия указывает возраст почти 24 месяца. Он умер в конце 2025 года. До этого о самом ребенке практически ничего не было известно. Голландские власти сообщили лишь, что речь идет «о тяжело больном несовершеннолетнем». Теперь опубликованное заключение комиссии позволяет понять, что происходило с ним последние месяцы жизни.
По данным заключения комиссии, мальчик появился на свет на 26-й неделе беременности. Очень скоро стало понятно, что его мозг серьезно поврежден.
Последствия оказались тяжелыми: развился выраженный церебральный паралич, серьезно пострадало зрение. У ребенка начались частые эпилептические приступы, причем лекарства почти не помогали.
Но неврологические проблемы были далеко не единственными.
Ребенку становилось все труднее дышать. В легких и дыхательных путях скапливалась слизь, которую он не мог нормально откашливать.
Нарушилось и глотание. Еда или содержимое желудка могли попадать в дыхательные пути, создавая риск тяжелой аспирационной пневмонии.
Врачи посчитали, что вероятность смерти ребенка в очень раннем возрасте из-за осложнений была высокой. При этом, по из заключению, «до такой смерти он, скорее всего, успел бы пережить еще больше страданий».
Одним из самых подчеркнутых аргументов при этом в заключении комиссии стало развития ребенка.
Когда ему было почти два года, специалисты оценивали его уровень развития примерно как у шестинедельного младенца. Речи не было вообще. Из-за нарушения зрения возможности контакта с окружающими были еще меньше.
И здесь возник главный для европейских медиков вопрос: как понять, что ребенок действительно «страдает невыносимо», если он не может об этом сказать?
Сам малыш не мог участвовать в принятии решения. Поэтому врачи, по их словам, «наблюдали за ним, разговаривали с родителями, привлекали других специалистов и несколько раз возвращались к вопросу о возможностях паллиативной помощи».
Родители считали, что дальнейшее лечение лишь продлит страдания сына. Они хотели прекратить его мучения.
Врачи при этом не ограничились одним мнением. Было получено несколько консультаций, в том числе независимое второе мнение.
Обсуждался и другой вариант — длительная паллиативная седация. Но родители от этого варианта отказались. Лечащий врач также не счел его «разумным выходом».
В итоге врач пришел к выводу, что другого способа прекратить страдания ребенка, кроме как его убить, не осталось.
Отдельных медицинских рекомендаций по проведению таких процедур для детей младше 12 лет на тот момент еще не существовало. Врач даже пытался найти соответствующий протокол, но не смог.
Поэтому он выбрал способ, при котором ребенок постепенно засыпал. Пока не уснул до смерти. Комиссия впоследствии признала медицинское проведение процедуры «надлежащими».
Пожалуй, самое существенное в опубликованном заключении — комиссия не просто согласилась с решением врача. Она подробно проверила, «насколько вообще можно было считать страдания ребенка невыносимыми, учитывая, что сам он этого сказать не мог».
В итоге комиссия решила, что врач «имел основания прийти к такому выводу».
Комиссия также отметила, что врачи не нашли лечения, которое могло бы существенно и надолго уменьшить страдания ребенка.
В результате комиссия признала, что врач действовал с «необходимой тщательностью».
Здесь есть важный юридический нюанс.
В Нидерландах эвтаназия в обычном понимании возможна только тогда, когда сам пациент просит о ней. Ребенок может самостоятельно обратиться с такой просьбой с 12 лет; для подростков действуют дополнительные правила.
В случае с малышом это было невозможно. Поэтому в официальных документах используется формулировка «прекращение жизни», а не обычная процедура эвтаназии.
Этот случай оказался первым, в котором голландская комиссия приняла решение: может ли врач прекратить жизнь маленького ребенка, который сам не способен сказать, что ему невыносимо больно, если врачи и родители убеждены, что облегчить его страдания уже невозможно.
Комиссия ответила: в данном конкретном случае — да.
Но, скорее всего, этот инцидент откроет широкую дорогу к подобным случаям. Ведь особому контролю всегда подвергается только прецедент.
Теперь материалы дела находятся у прокуратуры, которая должна дать собственную юридическую оценку действиям врача.