Предложение Минюста позволит не наказывать за мелкие кражи
Минюст России предложил пересмотреть пороги ущерба по 49 статьям Уголовного кодекса РФ. Это позволит в одних случаях не привлекать людей к уголовной ответственности и, соответственно, не криминализировать общество, а в других назначать гораздо менее суровое наказание, чем сейчас.
Увы, сегодня в России за экономическое преступление могут приговорить к тюремного сроку более долгому, чем за убийство и изнасилование. Правозащитники (среди которых автор этих строк, как член СПЧ) не раз обращали внимание на это несоответствие, которое общество считает несправедливым: жизнь человека как будто ценится меньше, чем его имущество. Обращали внимание и то, что за мелкие хищения, не представляющие никакой общественной опасности, получают сегодня судимость и даже могут попасть за решетку. И вот, кажется, нас услышали.
Размер мелкого хищения предлагается увеличить с 2500 до 5000 рублей, значительного ущерба — с 5000 до 10000 рублей. Порог крупного хищения — с 250 тысяч до 1 миллиона, а особо крупного — с 1 миллиона до 6 миллионов.
Как эти и другие возможные новшества скажутся на жизни россиян — в материале обозревателя «МК», члена СПЧ, которая приняла участие в круглом столе Совета Федерации РФ.
Тему «размеров» обсуждали на заседании комитета по конституционному законодательству и государственному строительства СФ под руководством заместителя председателя комитета Николая Владимирова во вторник, 10 ноября. Но она была, что называется, не просто назревшей, а перезревшей.
Размер ущерба, как известно, влияет на квалификацию противоправного деяния. Но многие пороги для разных статей УК были установлены больше 20 лет назад, а цены за это время выросли, да и вообще жизнь изменилась. В итоге со временем произошло скрытое ужесточение уголовной ответственности за фактически одно и то же деяние. Это как минимум несправедливо. Как максимум — невыгодно для самих же государства и общества.
Напомним, что размер мелкого хищения сейчас составляет 2500 рублей.
— У нас деяния, которые не имеют большой общественной опасности, становятся уголовно-наказуемыми, — говорит директор Департамента уголовного и административного законодательства Минюста Мария Джоусе-Иванина. — Простой пример. В 2025 году один гражданин срубил две ели и две осины. Это причинило ущерб в размере 6 тысяч рублей. Его привлекли к уголовной ответственности. Был вынесен приговор, который затем устоял в апелляционной, кассационной инстанции. Только Верховный суд указал на то, что деяние не соответствует признакам преступления в силу своей незначительной общественной опасности.
Мария привела и другой пример, с бабушкой, которая вышла из магазина, не оплатив покупки на 3642 рубля.
— Она предложила сразу же произвести оплату, но по каким-то причинам в итоге в отношении нее возбудили уголовное дело. И, опять же, только Верховный суд постановил, что это деяние не соответствует требованию общественной опасности. И, соответственно, прекратил уголовное дело за отсутствием состава преступления.
Представитель Минюста подчеркнула: очевидно, что ущерб от таких преступлений никак не соотносится с затратами на расследование, на судебное разбирательство. Да и его последствия для правонарушителей никак не соотносятся с общественной опасностью.
— В 2024 году был принят законопроект, в котором была предусмотрена коррекция пороговых значений только для ряда преступлений в сфере экономики, например, к мошенничеству в сфере предпринимательской деятельности. Мы увеличили минимальный порог ущерба с 10 тысяч до 250 тысяч рублей. В результате в разряд административных правонарушений было переведено 28% преступлений, связанных с мошенничеством в данной сфере. И мы не наблюдаем никакого роста преступности в связи с этим. Опасения оказались неоправданными. Но этот законопроект касается, повторюсь, только ряда преступлений. Пересмотр других норм им не предусматривался.
МВД подготовило законопроект, который предусматривает увеличение размера мелкого хищения до 5000 рублей. И, соответственно, значительного ущерба причиненного гражданину до 10000 рублей. Мы полагаем, что такая инициатива не заслуживает поддержки.
Но говорить только про мелкие хищения было бы неправильно. Джоусе-Иванина привела пример часть 4 статьи 159, согласно которой мошенничество в особо крупном размере начинается от 1 миллиона рублей.
— Оно у нас сейчас наказывается строже, чем умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. То есть получается, что человек может потерять зрение, слух, речь и виновный в этом будет не так строго наказан, чем совершивший мошенничество в особо крупном размере.
Автор этих строк в своем докладе привела иллюстрацию слов представителя Минюста. Не так давно один из районный судов Москвы назначил 4 года колонии юристу Ольге Гольцовой (к слову, она мать-одиночка, воспитывает ребенка-инвалида, перенесла тяжелую онкологическую операцию), сославшись на то, что ущерб по ее делу более 1 миллиона, а это особо крупный размер. При этом потерпевшая просила не приговаривать ее к реальному лишению свободы.
Чтобы устранить несоразмерность, Минюст предложил скорректировать суммы ущерба по статье «Мошенничество в крупном размере» (они не менялись с 2003 года) с 250 тысяч рублей до 1,5 миллионов крупный размер и с 1 миллиона рублей до 6 миллионов рублей — особо крупный размер.
Вице-президент Федеральной палаты адвокатов Нвер Гаспарян заметил, что и этого увеличения может быть мало. С 2003 года цены выросли в 8,5 раз, средняя зарплата по стране — с 5500 рублей до примерно 100 тысяч рублей. Представитель адвокатского сообщества предложил ориентироваться на СССР. Особо крупным размером тогда считалось 10 тысяч рублей, при том что средняя зарплата была 100 рублей.
В целом Минюст отобрал статьи УК, в которых крупный размер не пересматривался более 10 лет. Их оказалось 49.
— Что касается противников идеи, — продолжает Джоусе-Иванина, — то тут, естественно, обозначается проблема профилактики и пресечения преступления, и, кроме того, выражается опасение, что будет рост преступности. Конечно, мы не можем не учитывать эти факторы, все равно мы должны ориентироваться и на эту позицию тоже. Сама по себе инфляция, конечно, не является основанием для автоматического повышения размерных признаков преступлений.
А противники на Круглом столе были. Они говорили в том числе про то, что надо наоборот, понижать пороги, чтобы была возможность наказывать врачей и учителей, которые берут «мелкие благодарности», пресекать деятельность нерадивых сотрудников ГИББД, которые «выманивают деньги у водителей». Слава Богу, эта позиция все же была в абсолютном меньшинстве. Как и идея «привязать размер ущерба к уровню благосостояния потерпевшего или обвиняемого (мол, для кого-то и 10 тысяч — большие деньги, а кому-то 100 миллионов — «мелочь»).
Представитель Генпрокуратуры Ирина Позднякова привела статистику по коррупционным преступлениям. В 2018 году таких злодеяний было 30 тысяч, в 2025 году — 43 тысяч. За девять месяцев этого года уже наблюдается рост на 2,5%. При этом 62% от всех дел — это взятки, из них в крупном и особо крупном размере — 32%. И вот какой феномен наблюдают прокуроры: если в 2017 году (когда был введен состав преступления «мелкое взяточничество») мелкие взятки составляли 45%, то в 2026-м — всего 10. Указала она также средние размеры мелкой взятки в 2025 году — 3600 рублей, в 2026-м — 4300 рублей.
Автор этих строк привела примеры из мировой практики, доказывающие: эффект имеют не строгость наказания за экономические преступления, а неотвратимость. Система, которая гарантирует высокое раскрываемость и реальное привлечение к ответственности, работает лучше, чем система с экстремально суровыми, но редко применяемыми наказаниями. В Китае за коррупцию предусмотрена смертная казнь, но стало ли коррупции меньше? И, наоборот, в Норвегии и Швейцарии коррупционерам назначают в среднем 3-5 лет тюрьмы, но взяточничества там меньше, чем в других странах.
В России чиновники получают за эти преступления большие сроки (в среднем 9-12 лет). Что, опять же, больше, чем за убийство. При этом абсолютное большинство из них — люди с высшим образованием, имеющие семьи, часто наделенные талантами, которые могли быть востребованы. И, к слову, рецидива среди них нет. Как заметила член СПЧ Элина Сидоренко: «Многие из нынешних коррупционеров формировались в эпоху нестабильности, когда главным навыком становилось умение выживать, а не служить. Они не были изначально «злодеями» — они адаптировались к среде, где лояльность, личные связи и неформальные договоренности ценились выше профессионализма и честности. Коррупция — это не индивидуальный дефект, а реакция на стимулы среды. Поместите того же человека в среду с нулевой толерантностью к взяткам, прозрачными процедурами и жестким контролем — и он, скорее всего, будет честным чиновником».
И тут напрашивается главный вывод: вместо «отсева людей» нужно менять среду, создавать такую, где честность выгодна, а коррупция — невозможна даже для самого изощренного приспособленца.
Примечательно, что Минюст предлагает повысить и размер штрафов с учетом инфляции. Представитель ведомства уточнила: здесь речь не идет не об усилении ответственности.
— Наоборот, расширяя практику применения штрафа, мы тем самым хотим способствовать тому, чтобы наказание назначалось менее строгое. Потому что суды, не имея возможности назначить адекватный штраф, поскольку он ограничен планкой, вынуждены избирать иное наказание, более строгое, — поясняет Джоусе-Иванина.
Повышению порогов ущерба в любом случае приведет к снижению людей за решеткой. В условиях, когда нужно кричать о народосбережении, это крайне необходимо. К тому же это будет просто справедливо и разумно. И огромный аппарат следствия и суда не будет заниматься делом против бабушки, которая забыла оплатить продукты.