Что не так с нашим школьным образованием
Каждый год накануне 1 сентября руководители всех уровней рапортуют о готовности школьных объектов к новому учебному году, а чиновники докладывают об опережающих темпах финансирования среднего образования. При всем при этом большинство граждан среднего и старшего возраста с ностальгией и особой теплотой вспоминают советскую среднюю школу. Совершенно очевидно, что она была особенной и, без преувеличения, уникальной. Неслучайно президент США Джон Кеннеди в свое время сказал, что «СССР выиграл космическую гонку за школьной партой». Тут действительно есть о чем задуматься и сделать определенные обобщения.
тестовый баннер под заглавное изображение
Каждый год накануне 1 сентября руководители всех уровней рапортуют о готовности школьных объектов к новому учебному году, а чиновники докладывают об опережающих темпах финансирования среднего образования. При всем при этом большинство граждан среднего и старшего возраста с ностальгией и особой теплотой вспоминают советскую среднюю школу. Совершенно очевидно, что она была особенной и, без преувеличения, уникальной. Неслучайно президент США Джон Кеннеди в свое время сказал, что «СССР выиграл космическую гонку за школьной партой». Тут действительно есть о чем задуматься и сделать определенные обобщения.
Начнем, конечно, с материально-технического оснащения наших школ. Оно однозначно улучшается и с точки зрения технического обеспечения, и с точки зрения общего состояния школьных зданий. Не везде уровень ремонта и оснащения одинаковый, и в регионах есть, конечно, к чему стремиться, но общее впечатление скорее благоприятное.
Здесь беспокоит пресловутая оптимизация. Данный процесс проходит в России уже не первое десятилетие, и, как это часто бывает, основан он на однозначно благих намерениях. Чиновники нам говорят, что небольшие школы сложнее оснащать, ими сложнее управлять, им априори сложнее выделять большое финансирование. Выход предлагается вроде бы логичный: объединение небольших школ в более масштабные учебно-образовательные центры.
Что здесь не так? На самом деле — всё! Начнем с того, что небольшие школы, как и маленькие театры или иные творческие коллективы, — это всегда отдельная семья со своим авторским подходом. Конечно, никто не отменял общегосударственную образовательную политику, но возможность создать семейную атмосферу в школе — это отдельное значимое преимущество, чем всегда отличалась советская школа.
Добавим также еще и то, что оптимизация часто лишает наших детей совершенно необходимой шаговой доступности наших школ. Школа около дома — это вопрос не только удобства, но и безопасности. Почему исчезает доступность? Все объясняется просто: после оптимизации, скажем, та же «началка» располагается в одной части образовательного комплекса, а старшие классы — в другой. При этом территориальный разброс может быть очень значительным.
Увы, существование небольших (и даже средних по размеру) школ в современных условиях практически невозможно. Это определяется так называемым подушевым финансированием средней школы. Подход крайне прост: деньги идут за школьником. Грубо говоря, чем больше учеников в школе, тем финансирование школы будет более основательным. Простейшая экономическая логика подсказывает, что постоянные издержки в больших образовательных центрах на одного школьника при подушевом финансировании будут однозначно ниже, чем в небольших школах.
Вроде бы все логично: школьники и их родители выбирают школу, и она получает финансирование. Но на самом деле логики-то никакой и нет по той простой причине, что среднее образование — нерыночная и неконкурентная среда, а будущее наших детей не должно определяться бухгалтерским подсчетом издержек, расходов и баланса.
Все громкие слова о том, что образование и воспитание наших детей — это цивилизационная основа нашего будущего, разбиваются о неолиберальную логику того, что финансирование общего среднего образования по-прежнему определяется фактом пребывания ребенка в школе. При этом качество образования, как и качество воспитания, уже не имеют монетарного проявления, а значит, конвертироваться в финансирование школы, по сути, не могут. Имеет значение только «план по валу».
К счастью, с недавних пор мы перестали считать среднее школьное образование услугой. Теперь образование в соответствии с действующим законодательством не услуга, а «единый целенаправленный процесс воспитания и обучения, являющийся общественно значимым благом…». Это изменение носит фундаментальный характер. Однако даже такие, без преувеличения, титанические сдвиги в законодательстве о просвещении не поколебали принцип подушевого финансирования. «Подушевка» как была, так и остается базовым определением объемов финансирования нашей школы. Есть ли иные подходы? Конечно, есть.
Считаю, что в этой части работа над повышением социального статуса учителя, по сути, еще не начиналась. Повторюсь, в профессию школьного педагога должны идти лучшие, учитель должен быть элитой в обществе, на него школьники должны равняться, а родители (как и администрация) ни на секунду не должны сомневаться в его правоте. Слоган «учитель всегда прав» должен быть идеологической базой современной школы.
Хочется еще раз сказать, что в сфере школьного образования сейчас делается очень много хорошего. Но сделать предстоит, конечно же, еще больше. Скажем, в школьную систему вернулось воспитание как обязательная деятельность, также вернулись уроки труда, возвращаются оценки по поведению. Это все однозначно правильно. Но возникает вопрос: а трудовое воспитание вернулось в школу? Напомню, что совместный созидательный труд не только формирует у детей социальные навыки, но и минимизирует условия для появления хулиганства, травли, ненормального поведения. Трудиться в школе нужно не только на уроках, но и на субботниках, во время уборки, на совместных волонтерских мероприятиях. Эта деятельность снова должна стать нормой. Повторюсь, задача школьного образования не сводится к усвоению ребенком знаний по тем или иным предметам. Она сложнее и масштабнее и связана с воспитанием и формированием гармонично развитой личности.
В этой части нельзя не вспомнить еще об одном анахронизме «неолиберального» подхода к образованию. Речь идет, конечно, о ЕГЭ… Эта болезнь, увы, продолжает разрушать наше школьное образование. О вреде ЕГЭ сказано уже очень многое, повторяться смысла нет. Но есть вещи, которые наносят фундаментальный вред. Первое — интенсивное запоминание (то есть зубрежка) не способствует накоплению знаний. Интеллектуальный «фастфуд» ничем не отличается от пищевого: быстро зашло — быстро вышло. Научиться правильно отвечать на вопросы и стать образованным человеком — не одно и то же. Второе — успехи в тестировании не отражают способности к творчеству, критическому мышлению, выявлению причинно-следственных связей и пр. Третье — гармонично развитая личность подразумевает наличие усвоенного материала (пусть и в ограниченном объеме), но по всем предметам и по всем сферам деятельности. Сегодня нельзя стать востребованным специалистом без кругозора и широкого (на уровне 360 градусов) охвата знаний. Наличие же ЕГЭ стимулирует школьников старших классов сосредоточиться на изучении только необходимых для ЕГЭ предметов. «Зачем мне литература или химия, если я буду айтишником?» — часто говорят нам ребята в старших классах. Дети имеют право на подобные вопросы. Мы же, взрослые, должны иметь на них вразумительные ответы, а в условиях наличия ЕГЭ это почти невозможно.
ЕГЭ вводился в России пару десятилетий назад, в том числе для борьбы с коррупцией при приеме в вузы. В условиях тотальной цифровизации и технологизации подачи и приема документов в высшую школу данную задачу решать уже не нужно. При этом по факту ЕГЭ не нравится никому. Тогда почему же ЕГЭ до сих пор существует?
В завершение хочется сказать, что проблем в образовании хватает, но большинство из них — решаемые. Так, может быть, снова создадим наконец школу, которой мы все будем гордиться, а Штаты будут нам завидовать?