О чем москвичи молятся святителю Спиридону
В Москву привезли мощи святителя Спиридона Тримифунтского, которому верующие молятся о деньгах, работе, жилье и помощи в сложных жизненных ситуациях.
Уже в первый день очередь к храму Христа Спасителя растянулась на несколько километров. Причем среди присутствующих оказалось неожиданно много молодых.
Я отстояла всю очередь и посмотрела, ради чего люди готовы прождать полтора часа за несколько секунд у мощей.
Метро «Кропоткинская». На выходе — переполненные урны. Дворники не успевают убирать мусор. Куда ни глянешь — женщины в платках. Те, кто уже отстоял очередь к мощам, теперь выстроились в другую — в уличный туалет.
Рядом пиццерия. Там тоже аншлаг.
— Все кафе заняты, сесть некуда. Народ выходит голодный, — жалуется молодая девушка с иконкой у груди.
Тут же ходят нищие.
— Помогите беременной женщине во славу Божию. Подайте Христа ради, — молодая девушка гладит себя по животу.
Беременная она или нет, понять сложно. При мне ей никто ничего не дал.
Через несколько минут она подходит уже ко мне.
— Матушка, подайте Христа ради, не откажите беременной. Хотя я к вам уже подходила…
«Матушкой» меня, кажется, еще никто не называл.
Перед входом в ресторан сидит бородатый мужчина в инвалидной коляске с той же просьбой: «Помогите Христа ради».
За воротами храма дамы в платках собрались на перекур. Вокруг — сотрудники полиции и Росгвардии с рациями, полицейские машины, автозаки и «скорая».
Спрашиваю у полицейского, где конец очереди. Тот объясняет, что идти долго.
— А вы знаете вообще, почему столько людей тут собрались?
— Понятия не имею. Я не особо верующий.
В общем, пошла я искать конец очереди. И оказалось, что это отдельный квест. Нужно пройти Патриарший мост, спуститься, снова подняться и только потом встать.
«Лучше ходить парами во избежание инцидентов»
Масштаб становится понятен уже на мосту. Впереди движутся сотни человек, и конца очереди не видно. Многие женщины в платках, но рядом идут и вполне светские дамы.
По мосту ходят группами сотрудники Росгвардии. На фоне женщин с молитвенниками и людей с иконками силовики в бронежилетах выглядят контрастно.
Очередь разделена металлическими заграждениями на отдельные коридоры. Люди стоят плотно, движение регулирует полиция.
Около храма собралась группа женщин в жилетках «Патриарший доброволец» и «Православный доброволец».
— Смотрите на очередь, — объясняет им старший. — Старичков берете и приводите сюда, семьи с детьми тоже, их пропускаем через отдельный вход. Лучше вам ходить парами во избежание инцидентов. Некоторые неадекватные начинают давить. Если что, звоните. Видели, люди в очереди побежали? Тут начаться может что угодно.
Толпу делят на группы и пропускают по мосту партиями.
При мне одна группа действительно вдруг побежала: молодые, пожилые — все вместе присоединились к марафону.
— Зачем они бегут? — спрашиваю добровольца.
— Сами не понимаем. Один побежал, за ним все. Стадный инстинкт.
Подходит женщина с двумя детьми, просится пройти без очереди.
— Сколько им? — интересуется волонтер.
— Шесть и семь.
— Тогда нельзя. Без очереди проходят дети до 5 лет.
«Странно такое видеть в будний день»
Чуть дальше разговариваю с прихожанкой лет шестидесяти. Она уже почти на полпути к храму.
— Стою 48 минут. Думаю, еще столько же. Устала. Но я на каблуках, кто без каблуков, тому проще.
— А о чем здесь обычно просят?
— Да обо всем. Вот вам что нужно?
— Деньги.
— Ну вот и попросите денег.
— Вы правда верите, что поможет?
— Конечно.
Я признаюсь, что меня больше всего поражает сама очередь.
— Хорошо, что вы удивляетесь и вообще этим интересуетесь. Значит, вы близки к Богу.
Приходится честно заявить, что я вообще-то атеист.
Собеседница улыбается: «Бог всех любит. И вас полюбит».
Перед тем как окончательно занять очередь, выясняю у добровольцев самое важное:
— А если захочется в туалет, выпустят?
— Если договоритесь с соседями. Лучше сфотографируйте их и себя с ними, чтобы потом доказать, где стояли. Вот, например, мужчина вышел, жену оставил и потом спокойно вернулся. Остальным сложнее.
Полицейский рядом вмешивается:
— Да тут каждую минуту кто-то выходит. Кто-то передумал стоять, кому-то покурить приспичило. Только обратно обычно не пропускают.
Другой сотрудник в форме высказал свое мнение о происходящем:
— Честно говоря, не понимаю такое. Вера должна быть в душе. Я в шоке от количества людей. Молодые девушки стоят в откровенной одежде и молитву читают. В метро едешь, мат-перемат, а тут все такие смиренные, с молитвой. Удивило, что много мусульман пришли. Странно это все, вроде будний день, самое рабочее время, а народ тут собрался. Безработные, что ли?
— Зато у вас работа сегодня непыльная, стоишь на солнышке, все спокойно.
— Лучше бы я дома лежал! У меня сегодня выходной по графику. Но вот вызвали. Так что придется ближайшие дни очередь контролировать, а потом на выборах работать…
«Все идут с запросом»
Разговорилась с женщиной-добровольцем.
— Я сама верующая, но не фанатичная. В церковь хожу раз в месяц, свечку за здравие поставить. Фанатики — вообще отдельная каста. Но большинство приходит к мощам, когда уже что-то случилось и не знают, куда еще идти.
— То есть просто посмотреть на мощи никто не приходит?
— Конечно, нет. Все идут именно с запросом.
— А молодых почему столько?
— Риелторы и агенты по недвижимости вообще почитают Спиридона своим покровителем. Их здесь много. А если в целом, то финансовое положение у людей сейчас нестабильное. Все ищут какую-то точку опоры. Нужно не просто в храм сходить, а именно к мощам.
По словам собеседницы, первые дни традиционно самые многолюдные. Приезжают паломники из других городов, многие хотят попасть именно в первые часы.
Без очереди добровольцы пропускают детей до 5 лет, инвалидов, онкобольных и участников СВО.
«Не туда зашел, бестолочь!»
Сначала мне казалось, что в такой очереди будут в основном пожилые женщины. Ничего подобного. Есть и совсем молодые. Хотя представительниц слабого пола действительно оказалось значительно больше мужчин. На глаз я бы определила так: 99 процентов женщин и 1 процент мужчин.
— Такова женская доля, — прокомментировала гендерное неравенство одна из прихожанок. — Видимо, нам больше достается по жизни, вот и ищем помощи в таких местах.
Чем ближе к храму, тем необычнее выглядит московская толпа: в руках айфоны, строгие костюмы и поверх всего этого платок на голове и молитва в телефоне.
Я наконец занимаю очередь.
И первая скандальная сцена. Жена отчитывает мужа, который остался за ограждениями.
— Ты не туда зашел, иди обратно, бестолочь! — ругалась она. — Если не пустят, я к полиции обращусь.
— Тань, ну ты что, зачем нам это надо? — мужчина явно не горел желанием стоять в очереди, но подчинился супруге.
Встретилась супружеская пара или нет, я уже не узнала.
Наша очередь двигалась.
Со мной рядом оказалась девушка в белых джинсах и светлом пальто в пол. Она молча ведет трансляцию в телеграм-канале и записывает кружочки.
По очереди постоянно ходят нищие и просят милостыню:
— Девочки, помогите, пожалуйста.
— Люди добрые, у кого есть возможность…
Большинство прихожан даже не поворачиваются в их сторону. Одной женщине все-таки дают деньги. Она сильно трясется.
Родители ведут детей в очередь. По их лицам видно, что они вообще не понимают, зачем оказались здесь.
За ограждением появляется девушка, которая уже вышла из храма.
— Все быстро. В одно касание. Я даже не успела понять, что произошло, — делится она впечатлениями от посещения мощей.
«Сделай ей пока маску за мой счет»
За мной тараторят две женщины лет сорока. Судя по разговору, работают в салоне красоты.
— Мне еще на процедуры надо успеть. Если что, уйду отсюда.
Через некоторое время одна говорит по телефону:
— Я к мощам стою, уже не выйду. Опоздаю к клиентке. Сделай ей пока маску за мой счет, задержи ее.
Я опросила десятки человек, зачем конкретно они пришли к мощам. Четкого ответа никто не дал. Перечисляли: здоровье, счастье, любовь, финансы.
Чем ближе приближались к храму, тем больше становилось платков на головах и молитвенников в руках.
Одна женщина пришла со складным стульчиком за спиной. Другая несет огромный рюкзак, из которого торчат складные трости. К долгому стоянию готовились основательно.
— А если что, мы вообще отсюда выйти сможем? — волнуется кто-то.
–— Не сможете! Нас уже закрыли, — отвечает та самая из салона красоты, и снова о наболевшем: — Все, точно к клиентке не успею.
Вообще в очереди довольно тихо. Особенно не поговоришь на отвлеченные темы. Женщины, которые без остановки читают молитвы, периодически так смотрят на разговаривающих, что желание беседовать быстро пропадает.
Я обратила внимание, что кто-то читает молитвы с книжечки, кто-то с телефона.
Мимо без очереди провозят людей на инвалидных колясках. Вот прошел священник с женой и ребенком на руках — их тоже пропускают без очереди.
И снова слышу: «Братья и сестры, пожертвуйте Христа ради!» Я уже сбилась со счета, сколько нищих прошло мимо нас.
Бабушка в платочке пытается пройти вперед: «Где-то тут моя дочь должна быть. Солнце светит, ничего не вижу, и она меня не видит…» Видимо, старушка решила схитрить.
Семей с маленькими детьми, которые проходят без очереди, становится все больше. В какой-то момент бодро проходит компания из пяти взрослых и одного ребенка.
Когда наша очередь приближается наконец к храму, полицейский окидывает взглядом толпу и командует коллегам: «Наверное, всех впихнем!»
И нас действительно впихивают.
Ажиотаж больше, чем за айфонами
Перед ступеньками в храм — рамки металлодетекторов.
— Занимаем все свободные рамки! Воду выбрасываем! — командуют сотрудники.
Толпу я переношу плохо и заранее думала, что внутри храма будет тяжело. Но обошлось. Возможно, спасли огромные пространства и высокие потолки храма.
Внутри уже другая толкучка. Люди разбирают свечи, пишут записки, покупают иконы и книги.
— Оплата только наличными, — предупреждают девушки за прилавком.
Я такого ажиотажа даже за новыми айфонами не наблюдала.
Народ скупает иконы, свечи, небольшие флаконы с маслом, браслеты и другие церковные атрибуты, которые лично я назвала бы просто сувенирами. За длинными столами пишут записки.
Повсюду объявления: фото и видео запрещены. Об этом же напоминают полицейские.
Часть людей к мощам сразу не идет. После долгого стояния кто-то присаживается отдохнуть. Одна женщина кормит грудью ребенка. Замечания никто не делает.
Непосредственно очередь к мощам двигается уже быстрее. Людей выстраивают по двое.
И тут снова идет сбор пожертвований.
— Здравствуйте, сестра, — появляется в очереди девушка в черном платке. — Просим помощи на восстановление сельского храма.
До мощей остаются буквально десятки метров.
Торговля не прекращается: иконы, книжки, свечи. Есть по 400 рублей, есть за 10 тысяч рублей.
Передо мной мать протягивает взрослому сыну телефон: «На, вот короткая молитва. Почитай, поможет».
Молитву она нашла в запрещенной соцсети.
Кто-то переживает, что не успел оставить пожертвование:
— Ой, а у мощей ящик есть, куда можно деньги бросить?
— Уточните у товарищей, которые с мощами стоят! — бросает волонтер.
Многие идут к мощам с целыми стопками только что купленных икон.
До цели остается метров десять.
Волонтер неожиданно кричит:
— Креститесь сейчас, не у мощей!
— Почему?
— Там времени не будет.
Вся группа вокруг меня начинает креститься.
Три секунды у мощей
А дальше — сами мощи.
Стоят два ящика со стеклом, кажется, правильно их называть ковчегами. К первому я толком даже не подошла: поток людей просто понес меня дальше. Успела лишь заметить, как люди прикладываются к стеклу и целуют его. Если кто-то стоит слишком долго, добровольцы двигают его под руки дальше.
У второго ящика та же картина.
— Помогите мне все иконы приложить! — кричит женщина и протягивает волонтеру целую стопку.
Если человек не может дотянуться сам до ящика с мощами, добровольцы берут за руку и направляют.
На все про все выходит буквально раз, два, три секунды.
Я шла к мощам полтора часа, а видела их, кажется, меньше чем пять секунд. А если совсем честно, то ничего особо и не увидела. Поди не музей, где все чинно-благородно.
После ритуала около мощей народ не спешит выходить на улицу. Одни падают на колени и молятся. Другие подходят к иконам на стенах, прикладываются лбом. Кто-то плачет. Кто-то ставит свечи.
Мои эмоции гораздо скромнее. Я просто стояла и смотрела на происходящее.
— Пожалуйста, помоги! — вдруг кричит женщина возле мощей.
А через минуту поворачивается к сыну и удовлетворенно:
— Все, сынок. Попросила. Готово! Теперь все будет!
На выходе снова собирают пожертвования. Снова свечи, иконы, подвески. На улице стоят палатки, за столами люди пишут записки, и образуются новые очереди уже за иконами и книгами.
На весь путь — от поиска конца очереди до выхода из храма — у меня ушло около двух часов.
На мощи — несколько секунд.