Канадский опыт массового завоза мигрантов может быть полезен для России
Разговоры о нехватке рабочих рук в экономике и необходимости завоза мигрантов не утихают. Телевизионные «говорящие головы» подбрасывают все новые эмоциональные аргументы, политики строят законодательные планы — нужно же что-то делать. Но перед тем как делать, предлагаю разобраться в ситуации без эмоций.
Когда человек впервые взял в руки палку-копалку, производительность его труда выросла настолько, что он смог прокормить уже не только себя, но и кого-то еще. С тех пор палка-копалка успела превратиться в трактор, роботизированный склад, промышленную линию — производительность труда выросла до невероятных масштабов. Сегодня один работник, встроенный в инфраструктуру и технологии, способен обеспечивать благами тысячи людей, значительная часть которых никогда в жизни не увидит ни поля, ни станка, ни конвейера. Но вдруг выясняется, что рабочих рук не хватает. Это положение невероятно неестественное, невозможное. Руки ведь не отсохли, не отвалились. Их не может не хватать, если они действительно рабочие, если заняты делом.
Нехватка рабочих рук возможна лишь локально — на конкретном предприятии, в отдельной отрасли, когда возникает дефицит людей, готовых выполнять конкретную работу за конкретные деньги в конкретных условиях. Но это не физическая нехватка рук, а экономический сигнал — кто-то не тем занят. Если часть людей занята низкопроизводительным трудом, часть — избыточным администрированием, часть — имитацией полезной деятельности, а часть вообще вытолкнута с рынка труда, то рук на самообслуживание общества действительно не хватит. Но это структурная проблема, ее простым добавлением работников не решить.
Представьте беззаботную страну, где треть населения лакирует друг другу ноготочки, доставляет пиццу на дом, развлекает пением и танцами. Еще треть создает не относящиеся к реальности сложности — придумывает дурацкие правила, а потом требует их исполнения, отчетов об исполнении и отчетов о составленных отчетах. Каждый из оставшейся трети вкалывает за троих — за себя и двух сограждан, занятых чем угодно, но не необходимым трудом. Тут рук явно не хватит.
Антрополог Дэвид Гребер еще в 2018 году ввел понятие bullshit jobs — работа, которую даже сами работники считают бесполезной. По его оценкам, от 37 до 40% занятых в развитых странах трудятся именно на таких должностях. Гребер выделял пять конкретных типов такой работы: «прихвостни», создающие видимость, что начальник незаменим; «наемники», занятые взаимной борьбой, вроде корпоративных юристов или телемаркетологов, чья ценность определяется лишь наличием противника; «заплаточники», временно латающие проблемы вместо их реального решения; «отчетники», имитирующие деятельность; и «надсмотрщики», управляющие теми, кто в управлении не нуждается. Долгое время идеи Гребера оставались на уровне обличительной публицистики, но в декабре 2025 года в престижном научном журнале вышло серьезное исследование Лорана Готье, которое дало этому феномену строгое теоретическое обоснование. Более того, Готье обнаружил, что чистая польза от некоторых видов «труда» отрицательна. То есть в экономике есть «вредители на зарплате». И это не сбой, не единичная оплошность, это свойство систем, которые давно не подвергались ревизии, проверке и кардинальной структурной настройке. Как справедливо заметил Гребер, цитируя Кейнса, при нынешнем уровне производительности стандартная рабочая неделя должна была бы составлять около 15 часов — но мы вместо этого придумали миллионы бесполезных занятий, чтобы никто не остался без работы на протяжении 40 часов.
Однако проблему нехватки рабочих рук из-за перекосов занятости нам предлагают решать завозом мигрантов. Это все равно, что лечить вывих увеличением числа пациентов. Простое увеличение численности населения ничего принципиально не меняет. Допустим, мы удвоили число работников — миграцией или чудесным скачком рождаемости. Если структура экономики остается прежней, новые люди неизбежно начинают жить по ее правилам. Они реагируют на те же зарплаты, тот же рынок жилья, ту же налоговую систему, те же стимулы. Они прилетают с дипломом «инженер», «токарь» или «хирург», но оказываются за рулем такси или велосипеда доставки. Масштаб экономики увеличится, а пропорции останутся прежними, и нехватка рабочих рук сохранится. Но эти очевиднейшие рассуждения почему-то непонятны тем, кто предлагает решить все проблемы завозом мигрантов. Более того, сторонников наращивания миграции не только теория, но даже и практика не убеждает.
А ведь одна большая северная страна рискнула поставить над собой опыт и получила вполне предсказуемый результат. Нет, речь не о России. Полигоном для испытаний миграции как панацеи для экономики стала Канада. После пандемии эта страна резко увеличила приток мигрантов, временных работников и иностранных студентов. В 2023 году население страны выросло более чем на 1,27 миллиона человек — рекордными темпами почти за семьдесят лет. Казалось бы, от такого миграционно-демографического взрыва дефицит рабочих рук должен был во мгновение ока испариться, но что-то пошло не так. Или, наоборот, так — так, как диктуют не зависящие от нас законы мироздания, которые мы не хотим видеть и понимать. Первым на миграционный эксперимент отреагировал рынок жилья — арендная плата взлетела за год больше, чем за любые 40 лет канадской истории. Далее под бравурные отчеты правительства о росте экономики выяснилось, что ВВП на душу населения снижается — население растет быстрее выпуска продукции. То есть канадцы начали беднеть и… болеть. Дело в том, что с ростом населения увеличивается и нагрузка на инфраструктуру. Если перегрузка транспорта и «коммуналки» причиняет только неудобства, то падение доступности медицинских услуг бьет по здоровью нации. Самым показательным стало то, что главная цель — снижение дефицита рабочих рук — не была достигнута. Канадский экономист Пьер Фортин объяснил этот феномен: работодатели получают мгновенную выгоду, нанимая мигранта, но та же самая волна новичков мгновенно разгоняет потребление, и спрос на труд догоняет предложение с хвоста. Благо в Канаде нет традиции сакрализации начальственных решений, и власть может признать ошибку. Правительство наконец спохватилось и объявило о снижении миграционных квот на 2025–2027 годы.
Банк Канады, анализируя провал, указал на очевидное нам, но не сторонникам безудержного завоза «ценных специалистов»: миграция увеличивает предложение труда, но вместе с ним потребление и спрос на жилье. Иными словами, вместе с рабочими руками неизбежно приезжает желудок. Аналитики канадского института Хоу даже придумали этому название: «иммиграционный парадокс». Суть его в том, что каждый новый работник, вместо того чтобы закрыть вакантную яму, начинает рыть новую — себе под жилье, под школу для детей, под больницу, под дорогу к магазину. Он приезжает с двумя руками, но требует от аборигенов доброго десятка рук, которые будут готовить ему еду, возить его по делам, строить ему кров над головой. Пока строитель строит дом для нового строителя, продавец продает товары новому продавцу, а водитель везет нового водителя, экономика не просто топчется на месте, но откатывается назад.
И тут нельзя не упомянуть еще один важный нюанс, выясненный канадским экспериментом. Кроме очевидных потребностей у каждого рабочего мигранта есть потребность в деньгах, гигантских деньгах. Нет, речь не о зарплате — об инвестициях. Рост рабочей силы должен сопровождаться сопоставимым ростом вложений в производство. А современные «палки-копалки» стоят очень дорого. В России, например, в 2024 году по соглашениям о защите и поощрении капиталовложений было инвестировано около 960 миллиардов рублей, благодаря чему создано более 36 тысяч рабочих мест. То есть одно рабочее место стоит около 26 миллионов. И, приглашая мигрантов, нужно быть готовыми вынуть из кармана миллиарды рублей. Причем не только вынуть, но и вложить. А вложения занимают годы, в отличие от рейса самолета из далекой нищей республики.
Только не надо из этих рассуждений делать вывод, что миграция есть зло. Вовсе не так. Давайте вспомним, что у человека кроме рук и желудка есть мозги, которыми стоит пошевелить. Миграция сама по себе не решит проблем экономики, не избавит от «вредителей на зарплате», от бесполезного, но высокооплачиваемого начальства, от бюрократов, от создателей сложностей и препон, от надсмотрщиков и надсмотрщиков за надсмотрщиками. Если российское общество найдет в себе силы разобраться с истиной причиной нехватки рабочих рук, исправит структуру занятости; если, учтя канадские ошибки, подготовится к приему миллионов приезжих, то можно будет и мигрантов завозить — это пойдет только на пользу.