Мать рассказала, как смогла добиться приговора для избивших сына за прическу
1 июня принято говорить о том, что детей надо защищать. Но иногда защита ребенка — не громкие лозунги и праздничные плакаты, а месяцы походов по отделам полиции, суды, угрозы, травля и борьба за то, чтобы нападение на подростка не списали на обычную драку.
Именно через это прошла мать несовершеннолетнего музыканта Этьенна Анна Султанова, которого жестоко избили толпой в январе 2024 года из-за внешнего вида. У парня диагностировали сотрясение мозга, переломы рукоятки грудины и носа, ушибы. И почти сразу после этого семья получила очередной удар: нападавших сначала отпустили. Тогда мать Этьенна решила, что молчать нельзя.
О том, как хрупкая женщина добивалась защиты сына, почему семья боялась мести и что происходит с Этьенном сейчас — в материале «МК».
Забегая вперед: история, которая началась как обычная драка, в итоге обернулась уголовным делом, громким процессом и суровым приговором. Трое молодых людей получили по 8 лет колонии строгого режима, еще один, несовершеннолетний, — 5 лет воспитательной колонии с дальнейшим пребыванием в обычной.
Все произошло в столичном Измайлове. Начинающие музыканты Этьенн (на тот момент ему было 16 лет) и его друг Сергей после репетиции зашли в торговый центр. На выходе прошли мимо компании, которая курила в тамбуре. Уже на улице подростки услышали за спиной громкие крики и топот. Ускорились и пошли к автобусной остановке. Ребят догнали. И без лишних разговоров начали избивать. На молодых людей, по словам семьи, набросились восемь человек. Нападавшим просто не понравились одежда и прически молодых людей.
Этьенна повалили на землю, били по голове и телу, при этом держали руки, чтобы он не мог закрыться. Парню вырвали волосы, разорвали куртку.
С тяжелыми травмами Этьенн попал в больницу. Врачи диагностировали у него сотрясение мозга, перелом носа со смещением, травмы грудной клетки, множественные ушибы. Последствия избиения парень лечит до сих пор.
Но для родителей потерпевших страшным стало не только само нападение. После того как виновных доставили в отдел полиции, на них, как рассказывает семья, составили лишь протоколы за мелкое хулиганство и отпустили. Вслед за этим в адрес пострадавших подростков и их близких посыпались угрозы.
Мать Этьенна Анна Султанова не отступила. Женщина обращалась в полицию, прокуратуру, добивалась возбуждения уголовного дела. А вскоре узнала, что ее сын с другом, возможно, были не единственными жертвами той самой компании, которая регулярно собиралась на фудкорте в ТЦ. По словам Анны, только после огласки стали появляться другие истории о школьниках, которых били, унижали, а все происходящее снимали на камеру.
В итоге дело дошло до суда. Фигурантов признали виновными в хулиганстве, совершенном группой лиц, и умышленном причинении тяжкого вреда здоровью из хулиганских побуждений. Для семьи пострадавшего приговор стал точкой в долгой борьбе.
«Страшно, когда вокруг люди, а ты один»
Мать пострадавшего подростка Анна Султанова рассказала, через что ей пришлось пройти, чтобы защитить сына.
— После того как ваша история получила резонанс, вам стали писать родители других детей, которых тоже избивали в вашем районе. Почему люди раньше молчали?
— Наверное, у каждого своя причина. Но чаще всего — страх. Не все готовы через такое пройти, не у всех хватает сил бороться. Страх живет в каждом из нас. Кто-то дрожит и прячется. А кто-то не дает страху управлять собой, сжимает кулаки и идет вперед, несмотря ни на что.
Я часто вспоминаю тот день. Вспоминаю, как били моего ребенка. И знаете, что меня поразило? Это ведь было не поздно вечером, все происходило в людном месте. Машины стояли в пробке, люди шли мимо. Ребята кричали, просили помощи. Но никто даже полицию и «скорую» не вызвал. Самое страшное — когда вокруг люди, а ты один.
— Вы сразу предали историю огласке? Понимали, что без резонанса дело могли замять?
— Я рассказала о случившемся не сразу, а после того, как провела сутки в ОМВД «Северное Измайлово», где над нами открыто издевались. Помню, участковый позвонил и сказал: «Завожу дело о драке двух лиц». Тогда я поняла, что веры в людей больше нет. Это касалось сотрудников конкретного отдела в нашем районе.
После этого я вышла в соцсети и рассказала, что произошло. Однозначно дело могли замять без огласки, потому что виновников сразу отпустили. И они потом спокойно собрались большой толпой в том же самом ТЦ. В этот момент у меня дома находились корреспонденты НТВ. Они поехали в торговый центр, застали там эту компанию, сняли сюжет. Только после выхода репортажа задержали тех, кто избивал моего сына. В отношении их возбудили уголовное дело.
«Они «играли» с нами»
— Разбирательства длились долго: сначала следствие, потом суды. От этого устаешь?
— Я обладаю большой выдержкой, силой духа и огромным терпением. Эти качества передались и моему сыну. Я как могла оберегала Этьенна от судебного процесса. Он пришел в суд только один раз, когда давал показания. К тому же ему нужно было восстанавливаться после травм и наверстывать упущенное в учебе. Он учился в Кибершколе, впереди были ЕГЭ и поступление в институт. Да, путь к справедливости оказался тяжелым. Но он был единственно верным.
— Что больше всего выматывало?
— Два долгих года мы были заложниками того самого страшного дня. Нам приходилось возвращаться туда снова и снова. Сильно выматывали постоянные отмены слушаний в последний момент. Ты жертвуешь всем: находишь, кто заберет младшую дочку из школы, отказываешься от работы, мчишься в суд и слышишь, что заседание перенесено. На мой взгляд, это происходило по инициативе адвокатов противоположной стороны. Они намеренно «играли» с нами. Постоянно напоминали: «В СИЗО идет день за полтора».
Но для нас с Этьенном это был единственный путь без оглядки назад. Сын с детства твердо знает, что человеческая жизнь ценна и неприкосновенна, никто не вправе посягать на нее. Он вырос в любящей семье, где насилие — не норма. Поэтому он отчетливо понимал: против него совершено преступление с особой жестокостью и оставить его без ответа невозможно.
Я никогда не пойму людей, которые сдаются. Да, тяжело. Да, сложно. Но преступление уже произошло. И жизнь уже не станет прежней, это нужно принять как факт. Злость, обида, гнев — тоже нормальные реакции. Не наказать обидчиков, значит, предать своего ребенка и показать, что с ним так можно. Мой сын теперь знает: если кто-то в будущем обидит его семью, он будет стоять за своих горой, в рамках закона. Дети воспитываются на нашем примере.
«Выйдет и добьет его»
— Меня удивило, что после ареста фигурантов на вашу семью обрушилась травля. Как так? Вы же пострадавшая сторона.
— Когда обвиняемых взяли под стражу, на нас обрушился шквал ненависти со стороны их друзей и родственников. Они не стеснялись в выражениях, сыпали угрозами, проклятьями, травили нас в соцсетях. Дальше всех пошла мать одного из арестованных. Она не просто писала гадости — она методично преследовала нас везде, где только можно. Пыталась выставить моего сына в дурном свете. Писала комментарии, что мой ребенок сам виноват в том, что его избили. А на суде и вовсе потеряла всякий стыд: кричала, что моего ребенка надо было добить, и обещала, что ее сын выйдет и добьет его.
Тогда я поняла, что многое идет из семьи. Модели поведения родителей копируются детьми, атмосфера в доме формирует ценности и ориентиры.
Знать, что правда на твоей стороне, и при этом ежедневно получать порции такой злобы — с этим нелегко справиться. Но мы стали только сильнее.
— Родители обвиняемых не пробовали пойти по другому пути, например, извиниться?
— Нет, конечно. Самое ужасное, что их близкие, как мне показалось, не только не осуждали своих детей, но и поддерживали их, наверное, убеждали, мол, все в порядке, ты ничего плохого не сделал.
Выходит, в понимании таких людей можно спокойно избивать других, совершать преступления, и это будет считаться нормой. Вот где настоящее зло.
— Я читала в СМИ, что, когда Этьенн давал показания в суде, обвиняемые смеялись.
— Думаю, это была очередная попытка самоутверждения. Я внимательно изучала их судебно-психиатрические экспертизы. Там написано: непреодолимое желание самоутверждаться за счет других.
— Что вас больше всего поразило в словах осужденных на суде?
— Каждый раз меня удивляли их жестокость, безразличие и наглость. Когда вспоминаешь их слова, до сих пор холодок идет по спине. Но больше всего поразила не сама жестокость — к ней, кажется, можно хоть как-то приготовиться. А то, с какой легкостью они ее демонстрировали.
Один из них при задержании бросил фразу: «Ну как, я на голове твоего сына попрыгал, видела его? Или еще нет?». Не знаю, как я сохранила самообладание в тот момент. И как удерживала его два долгих года, пока шли разбирательства.
Другой осужденный на очной ставке даже не посчитал нужным соблюдать элементарные нормы уважения и обращаться ко мне на «вы». На мое замечание он ответил с откровенным презрением: «Много чести тебе будет». И это он сказал матери пострадавшего ребенка.
«Мы же дети»
— Вы считаете, что приговор не изменил этих людей?
— Я думаю, что у них нет раскаяния и понимания серьезности содеянного. Показательно высказывание одного из них на апелляции. Без тени смущения он заявил: «В этой стране закона нет». Получается, это единственный вывод, к которому он пришел за два года?
Кстати, в своих соцсетях он ранее публиковал провокационные статусы: «Может, я делаю не по закону, зато по правилам», что наглядно демонстрирует его систему ценностей, где собственные правила ставятся выше закона.
В деле был один несовершеннолетний. Он единственный находился под домашним арестом с браслетом на ноге. А спустя год, когда должен был начаться суд, мы узнали, что он вместе с друзьями избил еще одного мальчика, а девочки снимали это на камеру.
Вот настолько эти люди ничего не боятся.
Аргументы обвиняемых на суде поражали наивностью и цинизмом. «Мы же дети», — повторяли они. Как будто возраст может служить оправданием преступления. Притом что часть из них — совершеннолетние.
У них была возможность проявить себя с лучшей стороны, хотя бы сыграть роль хороших мальчиков. Но их внутренняя сущность, похоже, оказалась настолько далека от нравственных норм, что подобная маска им попросту не по плечу.
— После приговора на вас снова хлынул хейт. В Сети про вас писали, мол, мама пиарится, история не стоит такого внимания, а то, что парни дерутся, — нормально.
— Хейт для меня как дождь за окном: шумит, но не проникает внутрь. Забавно, что такое писали в основном мужчины, которые будто живут в параллельной вселенной, где нормально нападать толпой на одного. По их мнению, мой сын был обязан взять реванш самостоятельно, потом выловить по одному обидчиков и отомстить за себя. Представляете, насколько мизерный мозг у хейтеров! Подобные комментарии за гранью моего понимания. Некоторые мужчины будто застряли в 90-х. Я не отвечала, не видела смысла. Страшно, что такие персонажи живут среди нас и воспитывают своих детей по таким понятиям.
«Месть — слишком дорогое удовольствие»
— Вам не страшно оставаться жить в районе, где остались друзья осужденных?
— Если раньше я не замечала эту компанию, то теперь знаю каждого в лицо. Хотя они, судя по всему, даже не запомнили меня, настолько они поверхностны и невнимательны. Время от времени я встречаю их в торговом центре. При этом страха у меня нет. Осталось лишь чувство глубокого отвращения. А сын занят своей жизнью: учится в институте, занимается музыкой, работает, пытается восстановить здоровье.
— Проблемы со здоровьем у него еще остались?
— Он держится, но последствия травм никуда не ушли. После случившегося организм дал серьезные сбои: в носу образовалась киста после операции, пострадали глаза — есть изменения в сетчатке, неврология дает о себе знать, появились бессонница, частые головные боли. Так что говорить, что все прошло, нельзя. Последствия остались, и они серьезные. Но он жив — и это самое главное.
— После вашей истории в районе больше ничего подобного не случалось?
— Прошлым летом произошло очередное преступление. В соседнем Гольянове толпа в лесу жестоко избила мальчика и совершила против него насильственные действия. И снова, как мне стало известно, полиция сначала не предприняла необходимых действий. Пострадавший лежал в больнице уже три дня, когда мне прислали видео этих издевательств. Нападавшие сами сняли все это на камеру и распространили. Только после моей огласки и очередного выпуска НТВ их всех поймали и избрали меру пресечения до суда. Мои адвокаты бесплатно взялись защищать семью, как защищали и моего сына. Страшно, что в этих историях участвуют девушки и взрослые люди. По-моему, это сброд без цели.
— В своих соцсетях вы написали, что теперь, когда видите уличные драки, сразу реагируете. Каким образом?
— Я реагирую, когда избивают толпой. Сразу снимаю на телефон, звоню в полицию и «скорую». Это не просто формальность. Теперь я знаю, что видео является спасением для того, кого бьют. Без него все может сойти обидчикам с рук. А так есть доказательство, есть шанс, что виновные ответят по закону. Да и полиции проще их найти, когда есть запись.
— К вам обращаются за помощью мамы или дети, которые пострадали так же, как ваш сын?
— Ко мне действительно стали обращаться и мамы, и сами дети, которые попали в похожую ситуацию. Таких случаев очень много, и это пугает. Но у меня есть четкий план, как действовать. И я точно знаю, если все делать правильно и организованно, можно добиться результата. Я понимаю, что чувствует мама, когда на ее ребенка совершено покушение. Но именно порядок и система помогли не утонуть в эмоциях и довести дело до конца. Теперь я помогаю другим по мере возможности.
— Возвращаясь к вашей истории: нет опасений, что рано или поздно ваши обидчики выйдут на свободу и начнут мстить?
— Страх? Ну, только дурак ничего не боится. Но если кто-то захочет отомстить, ему стоит задуматься: готов ли он снова рискнуть своей жизнью и оказаться в тюрьме. Потому что другого финала не будет. Так что, может, лучше оставить все как есть? А то вдруг окажется, что месть станет слишком дорогим удовольствием для всей их семьи. Ведь у них тоже свои дети. Поэтому им стоит думать не о мести, а о своих детях.