Смерть Марины Влади открывает возможность публикации её переписки с Высоцким
Умерла Марина Влади — последняя любовь последнего великого русского поэта.
Ей было 88…
Это много.
Это боль.
Это усталость.
Это непонимание сегодняшнего времени и неприятие сегодняшних ценностей.
Это накопленные обиды.
Это невозвратимые потери.
Одиночество. И… память.
46 лет без него.
В России как-то неосознанно любят иностранцев вообще и иностранок в частности. Но не когда они уводят наших любимых. Наших поэтов. Наших певцов. Наших артистов. Тех, кто — наши души и голоса.
А он — Владимир Высоцкий — был един в этих ипостасях.
Ему глубоко в душе так и не простили ни его нерусского выбора, ни той заграничной жизни, которая за ним последовала. Но главное — её.
Она — не наша, не нашенская.
Слишком уверенная.
Слишком отрешённая.
Слишком утончённая.
Закрытая. Чужая.
Ему не простили.
А ей?
А ведь Марина Влади была Мариной Влади задолго до Владимира Высоцкого.
Родилась во Франции, в семье русских эмигрантов: отец — оперный певец, мать — балерина. В восемь лет она уже училась в балетной школе Парижской оперы, ещё ребёнком впервые снялась в кино. После ранней смерти отца взяла сценический псевдоним Влади — в его честь.
Она стала актрисой. Пела. Играла в театре. Снималась у известных европейских режиссёров. В 1963 году получила приз Каннского фестиваля за лучшую женскую роль. В её фильмографии — около 130 работ.
У неё были свои мужья, дети, своя карьера, своя известность.
И только потом появился он.
Владимир Высоцкий.
Они встретились в 1967 году, поженились в 1970-м и прожили вместе десять лет — до его смерти в 1980-м.
Десять лет.
А потом — сорок шесть без него.
Марина Влади в жизни Владимира Высоцкого в восприятии многих соотечественников словно игрушка. У него были заграничные шмотки, заграничная машина и заграничная жена.
Никто почему-то не думает, что она могла просто любить его.
Как простая русская баба.
Могла ли?
Как простая?
Ей было 88.
46 лет без него.
И вот теперь — больше нет и её.
Может быть, где-то и есть, и там они снова вместе.
Я не знаю, о чём она в последние годы, в последние дни, в последнюю минуту — думала. Что вспоминала. Что уже отпустила.
Может быть, думала о нём?
А может быть — о тех, кого ей тоже пришлось выпустить из своих объятий.
Однажды страшная автомобильная катастрофа забрала у неё сразу двух внучек — дочерей её старшего сына Игоря.
Есть потери, после которых человек продолжает жить.
Но уже никогда не становится прежним.
И сколько же их было у неё — этих «продолжать жить»…
Две внучки.
Позже — Леон Шварценберг, человек, который помог ей пережить смерть Володи и стал её мужем на двадцать три года.
Но мы знаем, что она хранила.
Хранила письма.
И ту любовь, о которой спустя почти полвека всё ещё невозможно говорить в прошедшем времени.
В 1987 году Влади выпустила книгу «Владимир, или Прерванный полёт» — свою историю их любви и жизни. А в 2004-м передала в Росархив их переписку, попросив не публиковать её при её жизни.
…Теперь наступает время этих писем — свидетельствовать об их отношениях.
Как это ни страшно звучит.
И это кажется… нет, это является очень важным.
Она прожила после него почти полвека.
Но свою любовь не превратила в музейный экспонат.
Оставила что-то себе.
Она имела на это полное право.
Я не знаю, простила ли она россиянам то, что для многих десятилетиями оставалась прежде всего «женщиной Высоцкого».
…А может быть, это и правда круто?
Просто быть чьей-то женщиной.
Особенно если этот «кто-то» — Владимир Высоцкий.
«Так дымно, что в зеркале нет отражения…»
Теперь уже нет отражения и в другом, прямом смысле.
Нет её самой.
И здесь вдруг особенно ясно понимаешь: 46 лет — это не просто цифра.
Это почти целая человеческая жизнь после любви.
После смерти.
После невозможности вернуть.
Она прожила её.
И сегодня, когда её самой не стало, хочется наконец увидеть в этой истории не только Высоцкого.
Актрису. Певицу. Писательницу. Женщину, которая родилась во Франции, но всю жизнь несла в себе русскую культуру. Женщину, которая любила одного из самых известных советских мужчин — поэта и артиста — и почти полвека после его смерти жила уже своей жизнью.
И всё-таки…
Спасибо вам, Марина.
За вдохновение, из которого рождались песни.
За то, что когда-то вы просто встретились и вдруг увидели друг друга.
За то, что были женщиной Высоцкого — и всё-таки остались собой.
За то, что дали ему любовь — и взяли с собой память о ней.
За надежду на счастье.
