Ссоры в интернете могут обернуться для подростков реальными трагедиями
Каждый пятый подросток в РФ сталкивается с травлей в Cети. Порядка 70% старшеклассников признались, что хотя бы однажды имели дело с навязчивыми преследованиями в цифровом пространстве, причем с тех пор, как расцвел искусственный интеллект, ситуация усугубилась. Пока педагоги, психологи и юристы бьют тревогу, что делает государство, школа и общество, чтобы преодолеть угрозу?
Нейросети на раздевание: не шутка, а покушение на человечность
Вроде бы кибербуллинг, то есть травля в Сети — хорошо исследованное явление. Внутри него выделяют хейт — оскорбления и обзывательства в обсуждениях или в личной переписке, а также доксинг, то есть это слив личных данных, фото- или видеоконтента без согласия жертвы с целью поиздеваться или пошантажировать (кибершантаж). Вымогательство с использованием личных данных, чаще всего из-за денег.
Мерзкое и социально вредное явление развивается во всем мире, несмотря на многочисленные попытки законодательных инициатив. Но похоже, ни в одной стране так и не смогли угнаться за прогрессом в области, где технологии, подростковый максимализм и безнаказанность анонимного общения сплелись воедино. Сейчас появились продвинутые модели ИИ, способные создавать дипфейки любого уровня.
Наверное, все в детстве рисовали шаржи на однокашников и нелюбимых учителей, смеялись над такими картинками. С нейросетями хохма вышла на новый уровень. Недавно в Архангельской области подросток создал фейковый сайт с предложением интимных услуг, разместив там фото своей учительницы истории, отмстив таким образом за двойку. После инцидента педагог уволилась. А в Южно-Сахалинске школьники пошли еще дальше и с помощью ИИ смастерили дипфейк, пытаясь обвинить учителя физики в педофилии. А еще можно подшутить над застенчивой одноклассницей, раздев ее фото с помощью специальной программы…
По данным ВОЗ, каждый шестой школьник в мире сталкивался с кибербуллингом в том или ином виде: таковы результаты исследования, которое охватило 44 страны. И травля не щадит никого, ее распространенность среди мальчиков и девочек практически одинакова: 15% и 16% соответственно.
Российская статистика не утешает: лишь с ноября 2025 по январь 2026 года число резонансных случаев кибербуллинга с применением ИИ в РФ достигло 10 тысяч. По данным МВД России, в 2025 году число несовершеннолетних, пострадавших от преступлений с использованием информационно-коммуникационных технологий, выросло на 86% — с 6,9 до 13 тысяч человек. Количество потерпевших по преступлениям в сфере компьютерной информации увеличилось в 4,3 раза.
Самыми свежими данными о кибербуллинге в России недавно поделился омбудсмен в сфере образования Амет Володарский. Он заявил, что с интернет-травлей сталкивался примерно каждый пятый подросток, а среди старшеклассников этот показатель достигает 70%.
Известный российский психолог из МГУ, академик РАО Александр Асмолов дал емкое определение этой проблеме, назвав кибербуллинг «формой агрессии, за которой стоит попытка кражи достоинства человека». По его мнению, люди начинают унижать других, «когда им недостаточно ресурсов собственной личности».
Подросток в черном зеркале: истории жертв кибербуллинга
Тревожность и стресс, серьезный вред психике и многолетние хождения по психологам — так часто заканчиваются сетевые преследования для жертв. Впрочем, агрессоры тоже иногда спохватываются и осознают, что творили. Иногда все заканчивается настоящей трагедией: не зря говорят о том, что явление уместнее переименовать в киллер-буллинг— оно убивает.
Далее все имена несовершеннолетних изменены.
В 2012 году имя 15-летней Аманды Тодд из канадского города Порт-Кокуитлам (Британская Колумбия) стало символом борьбы с кибербуллингом во всем мире. Перед тем, как добровольно уйти из жизни, девушка опубликовала видео в соцсети, в котором с помощью карточек с текстом рассказала свою историю. Все беды Аманды начались с того, что незнакомый мужчина в Сети уговорил ее обнажиться перед веб-камерой, а затем начал шантажировать. Аманда меняла школы, но преследователь находил ее везде и сливал «голые» фото в соцсети. Девушку систематически избивали одноклассники, она страдала от депрессии и панических атак. За месяц до самоубийства отчаявшаяся жертва записала ту самую исповедь, которая потом набрала миллионы просмотров по всему миру. Ее история стала катализатором для принятия законов о кибербуллинге в Канаде и других англоязычных странах. Мать Аманды, Кэрол Тодд, основала фонд, который занимается профилактикой интернет-травли и поддержкой жертв по программам, похожим на защиту свидетеля.
Похожая трагедия случилась в нашей стране весной 2024 года. Жертвой взрослого недеквата стала 16-летняя Аня, школьница из Уфы. Общаясь в сообществе любителей популярной компьютерной игры в соцсети, она познакомилась с 20-летним Михаилом из Новгородской области. Однажды между ними вспыхнула ссора в обсуждении, и Михаил начал угрожать, что сольет личные данные Ани в Сеть. Администраторы удалили его из чата, но Михаил вернулся под другим аккаунтом. И потребовал, чтобы девушка «встала на колени и молила его о прощении». Она отказалась, и это стало точкой невоврата.
Михаил действовал расчетливо и по плану. Через открытые источники он собрал полное досье на девушку: ее домашний адрес, номер школы, телефоны родителей и даже данные младшей сестры. Затем создал от имени Ани Telegram-канал, куда заливал чужие видео с издевательствами над животными, а от имени ее отца рассылал детям порнографические изображения. В Уфе он нанимал людей, чтобы те расклеивали у ее дома листовки с фотографией девочки и призывом «помочь найти живодерку».
Разъяренный зоозащитники быстро нашли «виновную». Аню закидали сообщениями, поджидали у дома, оскорбляли и угрожали расправой. Ее травили в школе, отвернулись все друзья. Всего за несколько недель, и девушка и ее семья стали изгоями, а их жизнь превратилась в ад. Ужасно, но соучастниками травли несовершеннолетней стали сотни ничего не подозревающих людей, что в праведном гневе, они ее уничтожали.
Травля длилась семь месяцев. Никак не успокаиваясь, негодяй сделал дубликат SIM-карты матери Ани, с которого писал оскорбления в домовой чат и отправлял ложные сообщения о минировании. Он не давал семье спокойно спать, вызывая к ним курьеров посреди ночи. После Аня признавалась, что была время в это близка к самоубийству. Возможно, что ее как раз спасло то, что была не одинока, родные знали о проблеме и все страдали вместе. Михаил многократно приказывал ей в сообщениях, чтобы девушка «прекратила это», покончив с собой.
В итоге его задержали. Новгородский районный суд приговорил преступника, уверенного, что его никогда не найдут и не осудят, к 12 годам колонии строгого режима. Это был первый в России реальный срок за анонимное систематическое преследование незнакомой жертвы в интернете.
Четырехлетняя травля, развернувшаяся в Сети, погубила 15-летнего Максима из Минусинска Красноярского края. Все началось с обычного буллинга, в результате которого одноклассники заставили его совершать унизительные непристойные вещи на камеру. Потом ролик начал распространяться по соцсетям, и подростка принялись травить.
Максим молчал и никому не жаловался, не просил о помощи. Последней каплей стало то, что видео попало к его знакомым и девочке, которая ему нравилась. Подросток не выдержал позора и унижения. Предсмертных записок он не оставил. Мать школьника говорит, что даже не подозревала о том, что сын подвергался издевательствам. Но видела, что Максим пытается сменить круг общения (в случае с кибербуллингом это, к сожалению, не работает).
В июне СК открыл дело по статье «Доведение до самоубийства». Следствие установит виновных и даст оценку действиям школьников и учителей, которые не вмешались.
Что делать, если это случилось
По данным клинического психолога, кандидата психологичских наук Кирилла Хломова, в российских школах около 70% подростков страдают от кибербуллинга. А 44,3% из них, чтобы не стать жертвой, сами выступают в роли агрессоров. Исследование показало, что каждый третий свидетель школьной травли (31,7%) и каждый четвертый не участник буллинга (24,1%) сами становятся жертвами.
С точки зрения психологов, агрессор в сети — не просто «злой ребенок». За внешней бравадой и желанием унизить часто скрывается травмированная личность с целым набором внутренних проблем. Желание пакостить подстегивает анонимность.
— Да, буллер — не просто злой ребенок, — говорит семейный психолог Марьяна Разумовская. — Чаще всего, это мститель, в собственных глазах и глазах друзей. А обидой он мог счесть все, что угодно: успехи в спорте, учебе у другого ребенка, слово или косой взгляд. Отместка за обиду, мнимую или настоящую, становится для обиженного способом восстановить справедливость, вернуть себе чувство контроля.
Также, ведущим мотивом буллинга может быть скука. Для некоторых агрессоров травля — единственный способ развлечься, получить яркие эмоции и ощущение власти. Реакция жертвы (страх, слезы, гнев) воспринимается как награда и подтверждение собственной значимости. Такое чаще встречается, если в семье агрессора процветает насилие, физическое или моральное, если насилие нормализовано, оно «язык общения». Тогда желание доминировать, демонстрировать силу и превосходство — еще один мощный мотив для травли. И способ повысить свой статус в глазах сверстников и самооценку за счет унижения другого. Соучастники, свидетели такой травли часто хотят не уронить репутацию. Подросткам важно быть «в теме», ощущать себя в группе, испытывать причастность. И далеко не все заряжены эмпатией.
Но, конечно, не каждый школьник, которого унижают или обижают дома, «пойдет» в кибербуллеры. Ученые из Томского педагогического университета, изучив 32 подростков-буллеров, обнаружили у большинства черты так называемой «темной триады». Макиавеллизм — склонность к манипуляциям, цинизм и убеждение, что цель оправдывает средства. Нарциссизм — самовлюбленность, потребность в восхищении от других и неспособность к эмпатии. И психопатию — импульсивность, бессердечность и отсутствие чувства вины.
Кроме того, для агрессоров такого типа характерны вспыльчивость и непоследовательность, избегание ответственности и распад связей между действиями и их последствиями. И высокая тревожность. Несмотря на всю внешнюю браваду, они часто испытывают тревогу и неуверенность, которые пытаются компенсировать агрессией.
Что касается взрослых кибербуллеров, тут темная триада еще ярче, но к ней добавляется и четвертый фактор. А именно, повышенный уровень гнева. В соответствие с русской поговоркой «гнев застит глаза», такой человек не видит, что творит, но часто воображает то, чего нет. И во исполнение своего плана, как мучитель Ани Шалимов, такой преступник бывает дьявольски хитрым.
Неутешительный вывод, который касается преемственности травли, замкнутого цикла насилия, сделали ученые из университета Бонда (Австралия). Человек, когда-то переживший травлю в школе и не прошедший терапию, не «выздоравливает», а ищет объект, на котором можно выместить накопленную агрессию. Удобнее и безопаснее теперь найти жертву в Сети. Деструктивный сценарий «догоняется» употреблением алкоголя и наркотиков.
И еще наблюдение: если подросток еще способен переключиться, сменив учебное заведение и круг друзей, либо преодолев порог возрастного кризиса. То взрослый буллер застревает в травле, и не откажется от онлайн-троллинга, пока его не поймают. Поэтому ученые считают, что взрослый «не требует не воспитательных мер». Общество нуждается в правовых механизмах защиты, «клинической работе с самим агрессором».
Кибердружины против киберугроз
Конечно, угрозу кибербуллинга видят, ей противостоят на правительственном уровне. На фоне заявлений и исследований прошло несколько думских инициатив. Но увы, закон против кибербуллинга не принят. Возможно, потому, что у агрессии и насилия в Сети много «лиц». Профессор МПГУ Елена Волкова их разграничивает. Среди прочих форм киберагрессии она различает хейтинг как публичное выражение ненависти, злобы и нетерпимости по отношению к человеку или группе людей. Троллинг — намеренное провокационное поведение в онлайн-обсуждениях с целью вызвать эмоциональную реакцию, конфликт или срыв дискуссии. Киберсталкинг как систематическое преследование человека в интернете с использованием цифровых технологий. Флейминг — это словесная перепалка в Сети, которая быстро перерастает в личные оскорбления и взаимные нападки, не имеющие отношения к исходной теме. И секстинг — отправка сообщений, фотографий или видео сексуального характера.
Самой знаковой из провластных инициатив можно считать разработку федерального законопроекта «о противодействии деструктивным проявлениям в сфере воспитания в виде профилактики в школе». Его в прошлом году анонсировала зампред Госдумы и бывший детский омбудсмен РФ Анна Кузнецова.
В 2026 в России утвердили комплекс мер противодействия угрозам в интернете на 2026–2030 годы, в рамках которого активизирована работа кибердружин. Цифровые доброхоты мониторят соцсети, форумы и мессенджеры для раннего выявления травли и опасного контента. По докладу Росмолодежи, кибердружины помогли найти и уничтожить, то есть заблокировать, 15 тысяч ресурсов с призывами к насилию.
Социологи Маргарита Позднякова и Виктория Брюно (Институт социологии ФНИСЦ РАН) полагают, что «родительские стратегии медиации часто оказываются менее эффективными в предотвращении кибербуллинга, чем это необходимо». Читай, родители не знают, в каких соцсетях торчат их дети и чем там занимаются. В одной из фракций Госудмы премьеру правительства Михаилу Мишустину предложили создать федеральное агентство по профилактике и противодействию буллингу.
А пока правовая система топчется на месте, технологии летят вперед. По заявлению Альянса по защите детей в цифровой среде, с развитием ИИ количество случаев онлайн-травли среди подростков в России выросло более чем на 20%. Глава Альянса Елизавета Белякова прямо указала на нейросети, которые сегодня позволяют создавать «фейковые изображения, поддельные голосовые сообщения и сфабрикованные переписки». Что делает кибербуллинг более масштабным, а его последствия — более болезненными для ребенка.
Притом ИИ можно использовать и для защиты от буллинга. В МТУСИ разработал нейросетевую систему для автоматического распознавания кибербуллинга в соцсетях. Точность определения нейтрального контента — 99%, оскорблений — 84%, угроз — 75%, комбинированных сообщений — 78%. Другой университет работает над технологией раннего выявления деструктивных психологических воздействий. За рубежом наловчились применять чат-ботов для поддержки жертв и обучения правильному противодействию кибер-агрессорам. Остается надеяться, что скоро до этого дойдут и у нас.