Европа переживает пятую волну экстремальной жары
В Центральной России этим летом совершенно не жарит. За три летних месяца и недели подряд настоящего зноя не набралось. Зато дождей и молний — хоть отбавляй.
А вот в Европе с конца весны приходит уже пятая волна небывалой жары. Температура за 40, люди гибнут, отменяются и задерживаются поезда, пересыхают реки, горят леса, энергетика работает на пределе… А природа, словно кочегар, вошедший в раж, все никак не хочет останавливаться.
Впрочем, дело уже далеко не только в Европе. В США июль стал самым жарким месяцем за всю историю наблюдений для континентальной части страны. В Китае жара тоже бьет температурные рекорды, а в Гонконге зафиксировали самый жаркий день за 142 года наблюдений.
Даже в невозмутимой Японии в этом году придумали новое слово для несусветной жары выше 40 градусов — «кокусёби». Похоже, привычных понятий для описания нового климата человечеству уже начинает не хватать…
Сначала жара приходит в мае. Потом возвращается в июне. Потом — в июле. А когда кажется, что худшее уже закончилось, приходит очередная — пятая — волна жары и накрывает с головой.
И это только в Европе.
Потому что где-то над Тихим океаном американские ученые сейчас наблюдают за очень любопытным явлением Эль-Ниньо, которое, по некоторым моделям, способно привести к сильнейшему потопу в США.
И если нынешнее европейское лето показывает, как выглядит новая жара, то американская зима может показать другую сторону новой погоды: когда после засухи приходит столько воды, что от нее уже тоже придется спасаться.
40 градусов перестают быть чрезвычайной ситуацией
Европа долго считалась континентом, которому с климатом в целом везло. В южных странах за столетия привыкли к жаркой погоде. В северных жара раньше случалась крайне редко. Архитектура, транспорт, школы и рабочий график исторически складывались с расчетом на совсем другой климат.
Но теперь погода меняется быстрее, чем города успевают перестраиваться. По данным Всемирной метеорологической организации, Европа нагревается более чем вдвое быстрее среднемирового показателя. Жара становится не редкой аномалией, а повторяющимся процессом: подобные волны становятся чаще, сильнее и продолжительнее. И нынешнее лето это показывает почти буквально.
Работать, работать, работать…
В июне Франция пережила одну из самых тяжелых волн жары за всю историю наблюдений. По данным французского агентства общественного здравоохранения, с 17 июня по 2 июля в стране было зарегистрировано примерно 5764 избыточных смерти по сравнению с ожидаемым уровнем. Более половины избыточных смертей пришлись всего на три дня — с 25 по 27 июня.
Смерти фиксировались во всех возрастных группах старше 15 лет. Около двух третей пришлось на граждан старше 75 лет. Но сама по себе статистика показывает главное: экстремальная жара перестает быть исключительно проблемой пожилых и слабых. Всемирная организация здравоохранения в июне предупреждала: в некоторых европейских городах число обращений за неотложной помощью выросло на 50%, а испанская система мониторинга уже оценивала более 300 связанных с жарой избыточных смертей всего за несколько дней.
Жаркая погода — это нагрузка не только на здоровье и скорую помощь, но и в целом на энергетические системы и городскую инфраструктуру. Во Франции с 2026 года усилены обязанности работодателей по защите сотрудников от сильной жары. При жарких эпизодах работодатели должны учитывать погодные условия, обеспечивать работников водой и принимать дополнительные профилактические меры. Для офисной работы французские рекомендации используют ориентир в 30 градусов, для наружных работ — 28 градусов, хотя общего запрета на работу при определенной температуре закон не устанавливает.
То есть 40 градусов постепенно становятся не просто погодой. Они становятся юридической проблемой. Можно ли отправлять человека строить дом под палящим солнцем? А заставлять курьера мотаться весь день по раскаленному городу? Нужно ли переносить рабочий день на утро? Как перестраивать учебу в школах (а европейские дети в отличие от российских учатся в первые летние месяцы)? В 2025 году жара уже приводила к закрытию школ в ряде стран. В будущем без адаптации школьной инфраструктуры и расписаний большее число жарких дней будет означать ухудшение условий обучения.
Получается странная картина. Люди привыкли, что школы работают с сентября по июнь, офис — с девяти до шести, строители на объекте весь рабочий день. Но климат начинает диктовать свои правила сиесты: утром — работаем, днем — прячемся, вечером — возвращаемся к нормальной жизни. И это уже происходит. Исследование мобильности в Испании показало, что в жаркие дни общая активность людей снижается примерно на 10%, а в особенно жаркие часы — до 20%. Причем у людей с низкими доходами возможностей отказаться от поездок и работы гораздо меньше. То есть жара начинает еще и увеличивать социальное неравенство.
Дом превращается в духовку
Есть еще одна проблема, о которой раньше почти не говорили. Жилье. Теперь выясняется: квартира, которая прекрасно держит тепло в январе, может превратиться в духовку в июле.
Европейское агентство по окружающей среде уже предупреждает, что городская жара, старение населения и все более частые тепловые волны будут увеличивать спрос на охлаждение помещений. Но массовая установка кондиционеров тоже создает проблему: она увеличивает потребление электроэнергии и может перегружать энергосистему. Поэтому специалисты призывают одновременно модернизировать здания, использовать солнцезащиту, естественную вентиляцию, зеленые зоны и другие пассивные способы охлаждения.
Получается замкнутый круг. На улице жарко — включаем кондиционер. Но если все включают кондиционеры — растет нагрузка на энергосистему. Энергия дорожает — охлаждение становится роскошью. А тем, у кого нет кондиционера, приходится открывать окно и надеяться на ветер. Но ветер тоже не всегда есть…
Жара бьет не только по людям, но и по по энергетике. 11 августа Reuters сообщал, что из-за новой европейской волны жары цены на электроэнергию резко выросли. Во Франции жара ограничивает работу атомных электростанций: теплую воду после охлаждения реакторов нельзя бесконечно сбрасывать в перегретые реки. Потенциальное ограничение мощности французской атомной генерации оценивается в 7,3 Гвт. В Германии одновременно падает выработка ветровой энергии из-за безветрия.
Получается, что электричество больше всего нужно именно тогда, когда часть генерации становится менее доступной. А дальше возникает еще один эффект. Маленькие реки становятся слишком теплыми и мелкими. Большие реки тоже мелеют. На Рейне низкий уровень воды уже мешает судоходству, а значит, растут транспортные расходы. В Центральной Европе низкая вода создает проблемы с охлаждением электростанций.
Европа горит
Параллельно горят леса. В Великобритании июль стал самым загруженным месяцем по лесным пожарам за всю историю наблюдений: только за этот месяц было зарегистрировано 458 пожаров. В Нью-Форест пожар охватил более 100 гектаров, а почти три четверти Англии уже находятся в состоянии засухи.
В других частях Европы ситуация еще жестче. В Италии в начале августа все 27 крупных городов, за которыми ведется мониторинг, впервые в этом году оказались в красной зоне опасности. В некоторых районах температура превышала 42 градуса. В Австрии и Словакии были зафиксированы национальные температурные рекорды — 41,2 и 42,2 градуса соответственно.
Туристы прячутся в фонтанах и пещерах. Города выключают декоративное освещение, чтобы экономить электричество. А где-то люди уже ищут прохладу не в кондиционированных помещениях, а под землей.
А теперь — Тихий океан
На днях прозвучала ещё одна неприятная новость. Эль-Ниньо уже сформировался над Тихим океаном.
По-испански El Niño — «мальчик» или «младенец». Однажды перуанские рыбаки заметили, что необычно теплая вода появляется у побережья примерно в районе Рождества, поэтому явление и получило название в честь младенца Иисуса. Это естественный климатический цикл, при котором необычно теплая вода появляется в центральной и восточной части экваториального Тихого океана. Сам по себе Эль-Ниньо не является катастрофой. Но сильный и очень ранний Эль-Ниньо способен перестраивать атмосферную циркуляцию на огромных расстояниях — и менять вероятность жары, засух, ливней и штормов в разных частях планеты.
В июле экспериментальная система NOAA GFDL прогнозировала очень сильный Эль-Ниньо, который может достигнуть пика поздней осенью или в начале зимы. Все 30 модельных сценариев показывали пик, сопоставимый с самыми сильными событиями последнего столетия. The Guardian еще в июне писал о нем как о потенциальном «супер-Эль-Ниньо» и отмечал вероятность того, что событие войдет в число крупнейших с середины XX века. Для западного побережья США сильный Эль-Ниньо исторически означает более влажную зиму. На первый взгляд — прекрасная новость. Американский Запад мучается от засухи. Некоторые водохранилища находятся на критически низком уровне. Люди ждут дождя и снега. Но есть проблема. Если засуха длится слишком долго, земля не обязательно умеет принять огромное количество воды за один раз.
Слишком сильные осадки могут означать не медленное восстановление запасов, а паводки, оползни и разрушения. Именно поэтому климатологи предупреждают: чтобы нынешние проблемы с водой на юго-западе США действительно исчезли за одну зиму, осадки должны быть исключительно большими — а это одновременно повышает риск наводнений.
То есть природа может предложить человеку неравномерный выбор: либо воды очень мало, либо ее будет слишком много, разрушительно много. Сначала — пересохшее водохранилище. Потом — внезапная река там, где вчера была дорога. Сначала — пожар. Потом грязевой поток по склону, который потерял растительность. Сначала засуха — потом сразу наводнение.
Самое страшное — не жара
Пожалуй, главный вывод нынешнего лета даже не в том, что Европа нагревается. Хотя она действительно нагревается — причем гораздо быстрее многих других регионов планеты. И ученые уже видят последствия этого — в смертности, пожарах, засухах, работе транспорта и энергетики.
Страшнее другое. Человечеству приходится привыкать к тому, что понятие «экстремальная погода» постепенно теряет свой смысл. Потому что экстремальной жара была тогда, когда случалась раз в поколение. А если жара приходит пятый раз за одно лето — это уже не ЧП, а новая система координат, в которой придется жить. Это мир, где 40 градусов — не катастрофа, а просто прогноз погоды на завтра.