Почему окрестности «Китай-города» стали главной точкой притяжения молодежи
«Вы видели, что творится на «Китай-городе»?! — сплетничают на кухнях столицы. — Мигранты пляшут лезгинку прямо у храма!» В соцсетях тоже то и дело тревожные сообщения: опять полиция «повинтила» молодых людей на «Китай-городе», всем раздала по протоколу и велела там больше не появляться. Да что ж это за напасть такая в самом центре Москвы, что за злачное место? Чтобы понять, в чем тут фокус, корреспондент «МК» направился на «Китай-город» ближе к полуночи.
Мы привыкли, что самое тусовочное место в Москве — это Патриаршие пруды. И все думали: куда же перетечет ежевечерняя праздничная толпа по мере увядания «Патриков»? Теперь стало ясно: таким тусовочным местом стал район от Маросейки и Покровки до Солянки. Если хочется увидеть московскую ночную жизнь — вам сюда.
«Китай-город» — одна из немногих в московском метро двухзальных станций. Туристам и просто новичкам, конечно, вечная путаница (хочешь уехать в Медведково, а едешь в Тушино). Но вообще-то очень хорошо, что здесь целых два зала: будь он один, каждый день станция захлебывалась бы от студентов и служащих. А каждый вечер, особенно в теплое время года, — от гуляющих.
— Едем просто погулять, встретиться с друзьями, — девушки-феи в легких платьицах, которые сели в метро еще на «Щукинской», выходят как раз здесь, в эпицентре вечерней молодежной Москвы. Немного стесняются, а если точнее — подбирают лексикон «попечатнее»: до момента разговора с журналистом они держались не в пример свободнее, правда, и половину реплик в газету было бы никак не поместить. Если кратко резюмировать — вечные девичьи темы: сняла решительно пиджак наброшенный, казаться гордою хватило сил… да ты что, а он как? И что теперь?..
В коридоре, соединяющем залы «Китай-города», до сих пор стоит бронзовый бюст большевика Ногина. Кто-то, кстати, еще помнит вообще, что до 1990 года станция как раз в его честь — «Площадь Ногина» — и называлась? Большинство вечернего «контингента» станции тогда еще не родились. У «головы» раньше все время встречались — сейчас это скорее ностальгическая точка для тех, кто помнит. А большинство гуляющих сразу поднимаются на поверхность, потому что либо приехали вместе, либо назначили встречу где-то на поверхности. Слава мобильным телефонам, которые пока еще не так уж часто отключают в центре…
«Она стояла на «Площади Ногина» — песня такая была, кто помнит. Ольга Арефьева, эту песню написавшая, — ветеран московской «хиппи-системы». И хотя сейчас воспоминания о хиппи чаще связаны с Арбатом, ошибки у Арефьевой нет: и до, и после открытия пешеходного Арбата окрестности нынешнего метро «Китай-город» были местом даже более неформальной, чем на Арбате, тусовки.
Потому что Арбат — а что Арбат? — коммерческая такая улица, и всегда ею была. Там, конечно, в 90-х и начале 2000-х было место и для неформалов, спору нет. Но ушлые сувенирщики, продавцы того и этого, художники-шаржисты всегда чувствовали себя как дома. А вот заведений, где можно пропустить рюмочку-другую — недорого! — на Арбате особо никогда и не было.
А вот на «Китай-городе» в какой-то момент, где-то в середине 2010-х, заведений стало прямо-таки много. А за ними пришли посетители — в возрасте «от тринадцати и старше». Кстати, пока мы поднимаемся по эскалатору на поверхность, сразу оговоримся: центр нынешних тусовок — никакой не Китай-город (так называется официозная и полурежимная область, ограниченная кремлевским полукольцом, Варварка–Ильинка–Никольская). Настоящее название «бермудского треугольника» от Маросейки до Солянки, где проводят вечера московские зумеры, — Ивановская горка.
«Э, брат, извини!» — поперек выхода из метро на Маросейку, что ведет к церкви Николы в Клениках, шеренгой идут молодые парни. Ну, тоже зумеры (а куда деваться, возраст как раз от 18 до 30, как и положено). Только на своей, «борцушной» волне. Спортивки, майки, бейсболки, бородки без усов, намекающие на специфическую религиозность. Проходят мимо (да уж, извинить можно, но пришлось подвинуться) — и до слуха доносится: ординатура, интерны, операционная… Смотришь — да ведь и на ногах кроксы, любимая обувь тех, кто работает в больницах. И правда — молодые врачи!
Зато следующая спускающаяся в метро стайка, числом поменьше и идущая поаккуратнее, — прямо будто с картин прерафаэлитов. Кудри черные до плеч, тонкие-звонкие (только брюки широкие), узкие кеды под широченными брюками, не по размеру балахоны… Это парни. Девушки же в этой компании внезапно намного брутальнее: короткие стрижки, брюки, топики, больше похожие на борцовские майки… Мужское и женское вечно дополняют друг друга, но иногда меняются полюсами. От этой стайки доносится только что-то про экзамены и, главное, скидки: ага, вот она, неподалеку расположенная «Вышка» — Высшая школа экономики. Там правила действительно жесткие: на бюджете учится мизерное число студентов, а «платники» чаще всего получают разного размера скидки, зависящие от того, как сданы сессии.
На поверхности — хотя время уже к полуночи — многолюдно, как днем. Причем по-другому многолюдно: никто особенно не торопится, несмотря на теплый летний дождик. Наоборот, одни задумчиво курят около входа в бар (маленькими группами по 3–4 человека), другие целуются под зонтиком, прижавшись к церковной стене. Уравнивает всех полицейская «дежурная часть»: микроавтобус с мигалкой припарковался около одного из заведений, полицейские буднично проверяют документы. Ах, ну да — курить, в общем-то, тут нельзя, общественное же пространство, как ни замеряй, легального расстояния от дверей и остановок не выйдет.
— С тех пор как у нас тут появились ночные заведения, покоя не стало, — любит жаловаться Наталья, жительница дома в Колпачном переулке, куда можно через систему проходных дворов пройти прямо с Маросейки. — Мы планомерно с соседями ведем борьбу за то, чтобы вся эта активность не выливалась в переулки. Район должен быть тихим.
В самих заведениях, внутри, — по-разному. Где-то одновременно веселые и хмурые (то есть готовые, если что, отшить) девушки, покрытые сплошным слоем татуировок, разливают настойки — не перцовку, нет, а водку напополам с сиропами: вкусненько и пьяненько для тех, кто не особенно гурман. Там шумно и болтливо — разговор прыгает с политики на философию, а оттуда к спорту и сериалам так, как могут прыгать по темам только подвыпившие студенты. Где-то тихо и «премиально» — там за столиками неспешно сидят парочки, годящиеся тем студентам в родители, но очень старающиеся (особенно мужчины) выглядеть именно как зумеры. А в бывшем «Макдоналдсе» тусуются те, кто попроще: те не столько философствуют, сколько смеются и порой показывают друг на друге борцовские приемы.
Да, но в «макдаке» же не наливают? Конечно — только ведь «школота» тоже не дураки: у них все с собой. Говорят, в переулках есть парочка секретных мест, где продают и наливают даже среди ночи.
Спасоглинищевский переулок — этакая «взлетная полоса», по которой те, кто устал от шумной Маросейки, уходят в отрыв в направлении Солянки. Громко, правда, уходят — потому местные жители и недовольны. Разговоры доносятся на весь переулок: ребята идут и по инерции кричат, как в баре, хотя вокруг только притихшие дома да Московская хоральная синагога. Парк «Горка» — а он ведь специально был задуман в 2019 году как общественное пространство для гуляний — на ночь закрыт. Только на синагогальных ступеньках сидят влюбленные, а в подворотнях продолжают общаться (и слегка употреблять) юноши и девушки. Чем ближе к Солянке — тем спокойнее и тише: инерция проходит, идущие адаптируются, звук затихает…
И только в Солянском проезде уже, конечно, снова громко — хотя и не так, как на Маросейке. Опять — броуновское движение из одного бара в другой. А тут уже и метро с большим «вокзалом» ночных автобусов. Смеющиеся, подгулявшие студенты задерживаются, как всегда и все это делают, перед входом в метро: не хочется расставаться. Но час ночи приближается — значит, надо успеть на поезд.
— Вот бы завтра не идти на работу!.. — грустно вздыхает, обнимаясь со своим избранником, еще одна юная фея в летнем платьице и под зонтиком.
Ну да, а что удивительного: у нас чуть ли не большинство студентов работают. Удивительнее — и радостнее! — другое: молодежная Москва (хоть тусовкой назови ее, хоть «системой», хоть как), кажется, меняется куда меньше, чем кажется с виду. И в летний вечер, под «нормальным летним дождем», это особенно заметно.