Железный Феликс без Лубянки: как Дзержинский восстанавливал экономику СССР
«Рыцарь революции», Железный Феликс, «чекист №1»… Всем ясно, что речь идет о Дзержинском. А если так: «руководитель, решавший транспортные проблемы», «пионер государственного планирования» — это о ком? Тоже о Феликсе Эдмундовиче. Хорошо известна «лубянская» сторона его деятельности в советские годы, но за кадром остается работа в качестве одного из главных организаторов развития народного хозяйства страны. На такую «скрытую» тему мы и поговорим в канун 100-летия смерти знаменитого большевика.
Дзержинский возглавил Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и саботажем с 7 (20-го — по новому стилю) декабря 1917 года, с самого первого дня существования этого специального органа безопасности рабоче-крестьянского государства. И реально руководил ВЧК на протяжении почти 3,5 года. Но дальше чекистские проблемы для него отошли на второй план, уступив место совсем иным, хозяйственным заботам. С середины апреля 1921 года и до начала февраля 1924-го Феликс Эдмундович — нарком путей сообщения (сперва РСФСР, потом СССР). А в феврале 1924 года этот видный член партии был назначен председателем Высшего совета Народного хозяйства СССР и оставался на столь значимой государственной должности вплоть до смерти в июле 1926-го.
Таким образом, работа Дзержинского на высоких постах «по хозяйственной части» продлилась значительно дольше его непосредственного руководства чекистами.
«Наш паровоз, вперед лети!»
О некоторых эпизодах из «промышленной» биографии Дзержинского рассказал корреспонденту «МК» ученый секретарь центра Экономической истории ИРИ РАН, доктор исторических наук Олег Мозохин.
— С 14 апреля 1921 года под началом Феликса Эдмундовича оказались сразу три важнейших ведомства: он по-прежнему являлся наркомом внутренних дел, руководил Всероссийской чрезвычайной комиссией и, кроме того, был назначен главой Наркомата путей сообщения. Именно эта должность для него стала отныне первостепенной. А систему ВЧК-ОГПУ он все последующие годы просто курировал. То есть решал основные вопросы, связанные с органами безопасности. Например, финансирование, правовое регулирование полномочий… Уделял внимание и проводимым крупным операциям. Среди них — «Синдикат-2», в результате которой на территорию СССР удалось заманить и арестовать лидера боевиков-эсеров Бориса Савинкова. Остальные дела по управлению деятельностью организации на Лубянке он передоверил своему заму.
Практически сразу после того, как возглавил НКПС — уже 16 апреля 1921-го, Дзержинский написал письмо начальникам и заведующим управлениями и отделами Чрезвычайной комиссии: ввиду своего назначения на пост наркомпути он просит их по всем вопросам, которые раньше адресовали ему, теперь обращаться к заместителю председателя ВЧК Уншлихту. С этого времени «рыцарь революции» на Лубянке в доме 2 не сидел. Он там оставил своего помощника Герсона, и тот передавал Феликсу Эдмундовичу бумаги, требовавшие его одобрения или вмешательства как главы специального ведомства.
Сам Дзержинский перебрался в другой кабинет — в здании по адресу: улица Коммуны, 2, где располагался Наркомат путей сообщения. Основной заботой Феликса Эдмундовича отныне стала не борьба с контрреволюцией, а восстановление эффективной работы железных дорог.
Первоначально подчиненные относились к Железному Феликсу с опаской: как-никак «чекист №1», сейчас и тут у нас начнет «давить контру»! Но в конце концов большинство сотрудников нашли с наркомом контакт. Убедились, что тот поддерживает людей инициативных, радеющих за порученное дело.
А Дзержинский вдобавок ко всему проявил еще и лояльность к специалистам из числа «классовых врагов». На один из важнейших постов — зам. наркома по технической части — был приглашен при нем Иван Борисов — в царские времена товарищ (заместитель) министра путей сообщения, тайный советник по Табели о рангах. Другим новичком в наркомате стал Александр Ливеровский, который возглавлял министерство при Временном правительстве.
Оказавшись на хозяйственной работе, основатель ВЧК проявил себя дальновидным руководителем, понимающим, как предстоит решать насущные проблемы отрасли. При его активном участии было подготовлено новое положение о НКПС. В трудное время, когда страна только-только оправлялась после военной и революционной разрухи, глава НКПС озаботился развитием отечественного паровозостроения, при этом он отвергал предложения размещать заказы на постройку локомотивов за рубежом.
(Тут уместно привести высказывание Дзержинского, относящееся к 1925 году, когда он занимал один из высших постов в СССР: «Я не проповедаю, что мы должны изолироваться от заграницы. Это совершенный абсурд. Но мы обязаны создать благоприятный режим развития тех отраслей, которые жизненно необходимы и в которых мы можем конкурировать с ними».)
Впрочем, Феликс Эдмундович видел и ограниченные возможности «паровиков», понимал, что в будущем их предстоит заменить машинами принципиально иной конструкции. Узнав, что под руководством инженера Гаккеля разрабатывается локомотив, названный тепловозом, Дзержинский поспособствовал увеличению финансирования данного проекта. Уже в 1924-м у нас был опробован один из самых первых в мире тепловозов с электрической тягой.
«Сухой закон» для «сибириады»
Спустя несколько месяцев после начала его работы «главному путейцу» довелось разруливать острейшую проблему, возникновение которой грозило тяжелыми последствиями для республики.
— Летом 1921 года из-за неурожая в 34 губерниях страны, где проживало свыше 30 миллионов человек, разразился голод. Чтобы спасти этих людей, организовали целевые заготовки зерна и мяса в Сибири. Однако сданные местными жителями запасы еще нужно было отправить в голодающие районы. А рельсовый транспорт с этой задачей не справлялся. К зиме ситуация стала критической, — пояснил Олег Мозохин. — Крестьяне по начисленному им продналогу с государством рассчитались, продовольствие было доставлено к железнодорожным станциям. Но там возникла заминка. В декабре вывезли лишь меньше 20% установленных планом объемов.
Пришлось Москве принимать экстренные меры. 31 декабря 1921-го Политбюро ЦК РКП(б) предложило Совету труда и обороны послать в Сибирь Ф.Э.Дзержинского в качестве уполномоченного ВЦИК и СТО для урегулирования на местах всех вопросов, связанных с вывозом хлеба.
Феликс Эдмундович выехал из Москвы 5 января 1922 года. В составе возглавляемой им так называемой Сибирской экспедиции насчитывалось 33 человека. Среди них 12 сотрудников ВЧК-ОГПУ…
— «Карающий меч революции» Дзержинскому во время его «сибириады» приходилось использовать?
— Отправляясь в Сибирь, он получил согласие секретариата ВЦИК на то, чтобы на время работы экспедиции в ее составе действовала выездная сессия Военно-транспортной коллегии Верховного трибунала. Кроме того, ему как наркому внутренних дел и председателю ВЧК было дано право санкции приговоров всех трибуналов, которые окажутся вынесены по поводу выявленных виновников проблем с организацией работы железных дорог, не справляющихся с перевозкой продовольствия в европейскую часть страны.
В своем приказе от 6 января Дзержинский конкретизировал ситуацию: «Совет труда и обороны и ВЦИК дал мне задание урегулировать все вопросы, связанные с вывозом хлеба из Сибири, имеющие отношение к работе производственных, топливных и железнодорожных органов. Под углом зрения основного вопроса вывоза продовольствия должны быть рассмотрены и разрешены все остальные».
Цитата из другого приказа: «…Задачей органов ВЧК и Трибуналов является: помощь НКПС в деле налаживания транспортного хозяйства путем борьбы с политической контрреволюцией, уголовными и должностными преступлениями».
— Будучи номинальным главой органов, Дзержинский в возникающих конкретных ситуациях руководил действиями чекистов, отправленных вместе с ним? Или давал только общие указания?
— Он руководил непосредственно всеми представителями ведомств, с которыми выехал в Сибирь. Зачастую вникал даже в частности. Приведу несколько примеров.
Характерный документ, что называется, для внутреннего пользования: «Прошу находящееся в поезде у кого бы то ни было, в каком бы то ни было количестве и какого бы сорта вино или спиртной напиток уничтожить, поскольку нет предписания врача. Прошу вместе с тем сообщить всем, кому следует, что за нахождение вина в моем поезде буду карать самым беспощадным образом. Наркомпуть и наркомвнудел Ф.Дзержинский, 1 час 30 минут ночи, 12/II-1922 года, Омск».
В тот же день, когда объявлен был «сухой закон», пришлось от слов перейти к делу. В поезд вошел в нетрезвом виде сотрудник экспедиции Лебедев. И Железный Феликс распорядился подвергнуть его аресту на 30 суток.
А вот другой случай. 6 января, когда поезд Дзержинского уже шел на восток, случилось ЧП. Ремонтный рабочий Козлов при обходе путей заметил лопнувший рельс. Он успел предупредить об этом начальника разъезда буквально перед самым проходом паровоза и вагонов с экспедицией. В результате состав смогли вовремя остановить, серьезная авария была предотвращена. Ремонтники заменили дефектный участок колеи, после чего нарком и сопровождающие его отправились дальше. Конечно, Феликсу Эдмундовичу доложили о происшествии. И он счел необходимым поощрить внимательного обходчика: за проявленное Козловым честное отношение к служебным обязанностям объявил ему благодарность и велел выдать в виде награды полушубок, валенки и 500 000 рублей.
— Не являлась ли ситуация с повреждением рельса терактом, направленным против одного из главных руководителей страны?
— Дзержинский распорядился: «…произвести расследование, почему путь не был своевременно осмотрен и приведен в порядок, и донести мне». Однако никаких признаков террористического акта не выявили.
Возвратимся к случаю награждения обходчика. Нарком понимал, что для повышения эффективности работы транспорта нужно применять не только кнут, но и пряник. Поощрять железнодорожников, создавать благоприятные условия для их работы… В распоряжении Феликса Эдмундовича были внушительные по тем временам материальные средства для этого. СТО распорядился выдать ему 100 миллиардов рублей для финансирования на месте сибирских транспортников.
Приказами, изданными в январе 1922-го, глава экспедиции определил нормы премирования для ремонтных, паровозных, поездных бригад, а кроме того — еще и рабочих на шахтах, поставляющих железнодорожникам уголь.
Поощряли не только рублем, но и «натурой» (что очень важно было по тем скудным временам). В составе, который вез экспедицию, находилось 4 вагона, груженных валенками и другой обувью, тулупами, одеждой…
Вот лишь один пример. В середине февраля Дзержинскому сообщили, что паровозная бригада во главе с машинистом А.Петуховым проявляет особое усердие в работе. У них почти никогда не бывает опозданий поездов, локомотив всегда находится в исправном состоянии, имеет опрятный вид. Феликс Эдмундович объявил четверке паровозников благодарность и приказал выдать каждому в награду по полушубку, английскому костюму и паре сапог или ботинок.
Сибирская экспедиция продолжалась 2 месяца. Дзержинский смог добиться нужного результата. В несколько раз был увеличен поток продовольствия, отправляемого для голодающих районов.
Стратег индустриализации
Давая общую оценку деятельности Дзержинского во главе НКПС, можно отметить следующее. Если на момент, когда он занял пост наркома, объем перевозок по стальным магистралям составлял лишь около 10% от довоенных показателей, то ко времени его ухода в 1924-м рельсовый транспорт стал работать, судя по данным статистики, примерно на уровне 1913 года.
Именно успехи в руководстве железными дорогами, деятельность которых удалось восстановить за короткий срок, стали причиной назначения Дзержинского на еще более значимую должность — председателя Высшего совета народного хозяйства. Здесь «рыцарь революции» тоже продемонстрировал незаурядные способности управленца.
Олег Мозохин привел яркий пример: «На дебютном для Феликса Эдмундовича заседании президиума ВСНХ обсуждался вопрос о плане развития промышленности на 1924 год. И Дзержинский поддержал идею, которая впервые была озвучена Троцким, — о 5-летним плане развития военно-промышленного комплекса (если использовать современную терминологию) для обеспечения нужд Красной Армии. Он выступил также с одобрением планов пятилетней судостроительной программы и развития экономики Ленинграда. Мы знаем, что первая пятилетка в СССР стартовала в 1929-м, но прообраз ее родился в ВСНХ под руководством Дзержинского почти пятью годами ранее. Это большая историческая заслуга Железного Феликса.
А на III Всероссийском съезде Советов, который проходил в Москве в мае 1925-го, председатель ВСНХ Ф.Э.Дзержинский выступил с докладом «О положении промышленности СССР» и добился принятия решения по началу строительства в ближайшие годы более сотни новых заводов.
О.Мозохин: «Он был стратегом индустриализации страны. Человеком очень умным. Интересно, что многие из бумаг, которые мне довелось посмотреть, изучая деятельность Дзержинского на его «гражданских» постах, написаны от руки. То есть он сам это все формулировал.
Еще один красноречивый факт. Феликс Эдмундович иногда просил сотрудников различных отделов подготовить для него к какому-то предстоящему докладу те или иные сведения. При этом, как выясняется, зачастую приведенные ими данные проверял: на полях, на оборотах листов можно увидеть столбцы цифр — это он пересчитывал то, что ему сообщили…
О разностороннем, очень предусмотрительном подходе Дзержинского к решению вопросов развития народного хозяйства в стране говорит и такой факт. Феликс Эдмундович прилагал немало усилий для создания системы профессионального обучения. Он говорил: если не обратить на эту проблему внимания теперь, то в недалеком будущем мы окажемся в ряде производств в катастрофическом положении и не будет у нас технической базы и людей для дальнейшего роста».
«Мы не смогли уберечь его»
— Про серьезные проблемы Дзержинского со здоровьем было известно. Наверняка Ленин, Сталин и другие в руководстве страны понимали, что их товарищ трудится на износ. Тем не менее грузили работой — назначали на все новые ответственные должности. Неужели не пытались уберечь Железного Феликса от фактически неминуемой смерти? Туда он сам себя загонял, а соратники ему в этом помогали!
— Неоднократно возникала ситуация с незаменимостью, исключительными организаторскими, личностными качествами этого человека, — пояснил Олег Мозохин. — Взять хотя бы ту же Сибирскую экспедицию. Еще до назначения Феликса Эдмундовича предпринимались попытки активизации вывоза продовольствия из Сибири, но никому данную задачу решить не удалось. И тогда выбор пал на Дзержинского, которого в Кремле посчитали тем руководителем, который может справиться со столь важным заданием.
У «рыцаря революции» и во время работы экспедиции было со здоровьем очень скверно. В письмах к жене жаловался, что чувствует себя плохо, хотел бы вернуться в Москву, но не может, потому что не простил бы себе потом подобного «бегства».
«Зося, моя дорогая! Тебя пугает, что я так долго вынужден буду находиться здесь. Возможно, я смогу выехать в первых числах марта, не знаю, но я должен с отчаянной энергией работать здесь, чтобы наладить дело, за которое я был и остаюсь ответственным. Адский, сизифов труд. Я должен сосредоточить всю свою силу воли, чтобы не отступить, чтобы устоять и не обмануть ожиданий Республики…» (Из письма 7 февраля).
В итоге он уехал лишь 5 марта. Феликс Эдмундович к тому времени все организовал, добился, что объемы вывозимого продовольствия приблизились к требуемым показателям. После чего экспедиция вернулась в столицу из Сибири. Там он оставил несколько человек в главе с инженером Н.Ленснером, рассчитывая, что тот доведет до конца работу, которая уже налажена.
Оказавшись во главе ВСНХ, по-прежнему не щадил себя. Вот, например, что писал на сей счет один из партийных лидеров страны Н.И.Бухарин в статье, вышедшей после смерти «рыцаря революции»:
«Не так давно у Дзержинского был «отпуск». Этот «отпуск» состоял в том, что Феликс дни и ночи обследовал положение южных металлических заводов. Из «отпуска» Дзержинский приехал еще более больным. Ведь, пожалуй, никто так остро, с такой душевной болью, с такой тревогой не переживал наших недостатков, как этот боец…»
Чуть позже преемник Дзержинского на посту главы ОГПУ Вячеслав Менжинский тоже высказался на эту тему: «Мы не смогли уберечь его, потому что он сам не хотел этого. Он хорошо знал беспощадный характер своей болезни и совершенно сознательно шел навстречу смерти, убивая себя непосильной работой. «Что толку принимать меры предосторожности, если отдых мне не гарантирует более долгого срока работы. Что я сделаю, то и мое». И даже последние дни перед смертью, когда он сам в своем дневнике отмечал свое тяжелое состояние, он продолжал сидеть, проводя бессонные ночи, над подготовкой доклада…»
«От этого я прихожу в ужас»
Среди проблем, которые Феликс Эдмундович считал очень важными и которые пытался решать, ситуация с разгулом бюрократии в республике, с раздутыми штатами сотрудников в организациях и на предприятиях.
Против таких излишков кадров он боролся, занимая пост наркомпути. Например, в составе возглавляемой им Сибирской экспедиции была образована комиссия по вопросам сокращения штатов. Очень красноречивые показатели в целом по НКПС: в апреле 1921 года, когда Дзержинский возглавил это ведомство, там насчитывалось свыше 1,7 миллиона работников, а к лету 1923-го их количество уменьшилось до 760 тысяч, притом что объем перевозок возрос.
Железный Феликс был убежден в правильности такого подхода: нужно сокращать лишние, дублирующие должности, добиваясь, в том числе и при помощи материального стимулирования, более эффективной работы оставшихся сотрудников. Его возмущало, что при существующих порядках царствует уравниловка. В записке, датированной 20 октября 1923 года, он отметил: «Эта уравнительная тенденция заключается не в том, что у нас специалисты получают мало, а в том, что всякий у нас, кто занимает какую-то должность, — спец и получает по спецставкам. Таким образом, ставки у нас определяются по должности, а не по работнику, его знанию, опыту, энергии, работоспособности. С этим надо покончить…»
Буквально до последних часов своей жизни он воевал с «драконом» бюрократии.
Вот цитаты из выступлений Дзержинского на пленуме ЦК, состоявшемся в июле 1926 года и посвященном состоянию экономики СССР.
«…Когда мы говорим о производительности труда рабочего, измеряем ее количеством продукции, которое он нам дал. А производительность труда в управленческих органах сможем ли мы измерить тем количеством продукции, которое даем в нашей работе? Наши измерители определяются длиной наших ведомостей и нашей неслыханной волокитой. У нас в бюрократических органах управления энергии тратится очень много, но толку дает безобразно мало».
«…Мы не знаем, что делаем, а знают это бумаги в наших портфелях. Бесконечная коллегиальность, комиссии, совещания и т.д. превратились в помеху. Согласования вопросов превращаются у нас часто в карикатуру: открываются прения, преют, в то время как наперед можно сказать, какое будет решение».
«…Если вы посмотрите на весь наш аппарат, на всю нашу систему управления, если вы посмотрите на наш неслыханный бюрократизм, на нашу неслыханную возню со всевозможными согласованиями, то от всего этого я прихожу прямо в ужас. Нельзя так работать!»
Произнося эту последнюю речь на заседании 20 июля, Феликс Эдмундович почувствовал себя плохо. Товарищи помогли ему сойти с трибуны, уложили на диван в одной из комнат. Чуть оправившись от приступа, Дзержинский хотел продолжить свое участие в пленуме, но его убедили, что нужно отправиться домой. Вечером того же дня он скончался в своей квартире от сердечного приступа.
х х х
В советские годы Феликс Дзержинский был среди наиболее прославляемых коммунистов-ленинцев. Однако в тени официоза скрывалось иное, негативное отношение к этому человеку. Кто-то и сейчас считает его одним из самых страшных демонов большевизма.
Впрочем, невозможно отрицать: это очень яркая личность, образец самоотверженности, подвижничества ради той идеи, которая увлекала, ради тех целей, которые казались правильными.
Исчерпывающую характеристику деятельности Железного Феликса вне Лубянки дал в свое время известный партийный деятель Валерий Межлаук:
«Писать о работе Ф.Э.Дзержинского в области народного хозяйства — это значит писать историю народного хозяйства с момента введения новой экономической политики. Не найдется ни одной проблемы, которая была бы поставлена развитием народного хозяйства перед партией и правительством с весны 1921 года, в которой не принимал бы самое непосредственное участие Ф.Э.Дзержинский».
20 июля 1926-го Феликс Эдмундович умер. Скоропостижно. Если бы его тогда удалось спасти, если бы вместо куцых 48 лет «рыцарь революции» прожил хотя бы 70, возможно, развитие страны под названием СССР пошло бы иначе, и это «иначе» было бы со знаком плюс. Факты, относящиеся к деятельности Дзержинского на высоких созидательных, хозяйственных постах, наводят именно на такую мысль.