Решение проблемы школьного буллинга хотят вывести на новый уровень
Не за горами новый учебный год, и хочется, чтобы он был благополучным: трагедии года прошлого, который принес два десятка нападений на школы, не должны повториться. Ради этого решено бороться с первопричиной — буллингом, травлей детей. Ну а чтобы проще было ее определять и фиксировать, это понятие нужно закрепить в законе — с таким предложением выступила детский омбудсмен Мария Львова-Белова.
Тема буллинга (травли) — одна из самых болезненных и сложных проблем современного общества. Подобно раковой опухоли, она прорастает в школах, на рабочих местах, в социальных сетях и даже в семье. Психологи давно перестали считать травлю детской шалостью или конфликтом характеров. Это систематическое, осознанное и жестокое насилие, которое ломает судьбы, калечит психику и, к сожалению, нередко заканчивается трагедией.
«Уполномоченный при Президенте Российской Федерации по правам ребенка полагает целесообразным рекомендовать Правительству РФ нормативно закрепить понятие травли, учитывающее всех возможных участников данного процесса, а также разработать систему сбора и обработки единой государственной статистики по зафиксированным случаям травли в образовательных организациях», — сообщается в ежегодном докладе о деятельности уполномоченного по правам ребенка при Президенте РФ. Там же уточняется, что в 2025 году пришло больше всего писем с просьбой защитить детей и подростков от насилия.
Чтобы не доводить до крайних мер, по мнению уполномоченного, требуется проверить эффективность работы служб примирения и медиации. Особое внимание следует обратить на тот факт, что часто травят учащихся из льготных категорий (сирот, детей из неблагополучных семей). Причем это идет не только со стороны других детей, но и со стороны педагогов! («МК» может добавить, что присутствует и травля педагогов со стороны детей — и это все тоже нужно учесть, если вводить в законодательство новый термин.)
Практика показывает, что службы примирения и медиации — вещь полезная и нужная, только работают они не всегда. «Присутствуя, отсутствуют», как любят говорить педагоги. Хотя травля или ее элементы способны отравить жизнь любому школьнику или даже привести к куда более трагическим последствиям.
Психологи, занимающиеся проблемой травли, создали социальную модель этого явления. В центре системы находится жертва — человек, который по тем или иным причинам оказывается слабее или «не таким, как все». Это может быть ребенок с лишним весом, отличник, новичок в классе, с нестандартной внешностью или просто слишком чувствительный и ранимый. Важно понимать: проблема не в жертве. Проблема в том, что агрессор ищет объект, который не сможет дать сдачи.
Второй ключевой элемент — агрессор. Он не обязательно плохой человек. Часто за маской жестокости скрывается глубокая неуверенность в себе, страх быть отвергнутым или собственная травма, пережитая ранее. Агрессор утверждает свою власть, потому что в другой среде он сам бессилен. Ему жизненно необходимо чувствовать превосходство, и он находит его в унижении более слабого.
Третья, самая многочисленная и опасная группа — наблюдатели. Это те, кто видит происходящее, но не вмешивается. Статистика показывает, что в 85% случаев травли присутствуют зрители. Они не бьют и не оскорбляют напрямую, но своим молчанием легитимируют насилие. Они создают ту самую среду, в которой агрессия становится нормой. Страх оказаться на месте жертвы заставляет их молчать, но именно это молчание — главный двигатель травли.
Вокруг детской травли существует несколько взрослых мифов. По мнению экспертов, их создали от нежелания бороться с трудным явлением.
Главный миф — «это закаляет характер». На самом деле травля не закаляет, а калечит. Она разрушает базовое доверие к миру. Это все равно что утверждать, что ожог полезен для кожи. Иногда люди, пережившие травлю, становятся сильнее, но это происходит вопреки травме, а не благодаря ей, и часто ценой огромной психотерапевтической работы во взрослой жизни.
Алгоритм действий для взрослых должен быть четким и быстрым.
Самое главное — верить ребенку. Если он говорит, что его травят, это правда. Это его восприятие реальности, и оно требует уважения. Нельзя отмахиваться фразами «тебе кажется» или «ты все преувеличиваешь».
Не стоит уповать на то, что «дети сами разберутся». Взрослым надо вмешаться. Разговор с учителями и администрацией школы должен быть твердым и конкретным. Не нужно просить «повлиять» — нужно требовать создания безопасной среды. Требовать индивидуальной работы психолога с классом, а не только с жертвой.
Если результатов нет, то лучше отказаться от борьбы и сменить обстановку. Переведите ребенка в другую школу. Это не проигрыш, а сохранение жизни и психики вашего ребенка.
Психологи едины во мнении, что искоренить буллинг раз и навсегда невозможно, потому что это проявление человеческой природы. Но сделать его социально неприемлемым — наша общая задача.
Культура «нулевой толерантности» начинается с малого: с того, как мы разговариваем на кухне, с того, как реагируем на грубость в очереди, с того, как смотрим на неудачника… Если мы покажем детям, что слабость — это повод не для насмешки, а для помощи, если научим их ценить разнообразие мира, а не бояться его, — мы сделаем буллинг пережитком прошлого.
Каждый из нас, даже будучи просто наблюдателем, может изменить сценарий. Простое: «Эй, хватит, это не смешно!» — может спасти чью-то жизнь. Выйти из роли пассивного зрителя и стать защитником — вот что делает нас людьми. Травля заканчивается там, где начинается ответственность. Ответственность учителя за свой класс; ответственность родителя за своего ребенка; ответственность общества за каждую слезу, пролитую в школьном коридоре или в темной комнате перед экраном монитора…
Мы должны научить наших детей главному: они не одиноки. Мир — это место, где есть те, кто поможет. И как бы жестоко ни звучали голоса обидчиков, они не определяют истинную ценность человека.