Эксперты о том, почему масса и лечебная физкультура не имеют к ней отношения
О важности доступной медицинской реабилитации сегодня говорят много. Однако если в некоторых регионах это направление развивается успешно, в целом доступность везде разная. Ещё одна проблема — чаще всего под реабилитацией в российских медучреждениях понимают физиотерапию, которая не имеет к ней никакого отношения. О том, какие методы сегодня реально работают и как сделать их доступными для тяжелых пациентов, ведущие специалисты страны говорили в ходе VI ежегодного конгресса «Право на здоровье».
Как рассказала главный специалист по медицинской реабилитации Минздрава России, руководитель НИЦ медицинской реабилитации Федерального центра мозга и нейротехнологий ФМБА России Галина Иванова, сегодня с стране выстраивается новая модель медицинской реабилитации по трем глобальным направлениям: в стационаре, специализированном центре и амбулаторно. Но главная проблема, по словам Ивановой, в том, что далеко не все врачи понимают, что медицинская реабилитация — это восстановление самых тяжелых пациентов, не имеющее никакого отношения к санаторно-курортному лечению: «Это — основная проблема, которая мешает построить правильный реабилитационный процесс». Реабилитации предназначена самым тяжелым категориям пациентов, и сегодня высокие технологии позволяют спасать жизни и корректировать тяжелые состояния. Но многие врачи продолжают настаивать на физиотерапии, которая на доказала эффективности и которой нет ни в одной клинической рекомендации».
Эксперт отметила, что есть ряд передовых регионов. Например, в Москве в поликлиниках нет физиотерапии и лечебной физкультура, но в других регионах выжили кабинеты массажа, и «там решили, что это и есть третий этап реабилитации, который должен оплачиваться из ОМС».
Ещё одна серьезная проблема — состав реабилитационных бригад в стране. В них крайне редко есть такие специалисты, как клинические психологи или логопеды. «До сих пор терапевты в регионах говорят: а зачем они? Хотя у многих тяжелых пациентов развивается клиническая депрессия. В мире спектр специалистов в реабилитационной команде на 3 подпункта больше, чем у нас. 50 лет весь мир работают так — и демонстрирует потрясающую эффективность. У нас же со специалистами беда. В реабилитационной команде должны быть специалисты по нарушению голоса и речи, по нарушению мочеиспускания и пр. Мы должны совершенствовать работу этих команд», — говорит Иванова.
По словам заместителя генерального директора ФГБУ «ЦЭККМП» Минздрава России Инны Железняковой, проблема и в том, что в стране нет четкого понимания, какие пациенты получают медицинскую реабилитацию, на которую выделяется 100 млрд рублей ежегодно (а в следующем году — уже 150 млрд). Например, анализ двух последних лет показал, что процент пациентов с инсультами, которые получали реабилитацию, гораздо ниже целевых показателей, а в ряде регионов он близок к нулю. Как отметила Галина Иванова, эксперты с удивлением изучали списки пациентов отделения нейрореабилитации в ряде регионов, в которых нет ни одного (!) пациента после инсультов. «В амбулаторных условиях реабилитируется 50% детей, могу предположить, что по факту это физиолечение после ОРВИ», — говорит Железнякова. Эксперт считает, что необходимо планировать показатели пациентов для реабилитации, исходя из пропеченных в стационаре.
Тем временем, современные технологии, которые применяются в реабилитации, творят чудеса. Как рассказала директор Института нейрореабилитации и восстановительных технологий, заведующая лабораторией по созданию нейрореабилитационных высокотехнологичных устройств, главный научный сотрудник, врач-невролог, профессор РАН, член-корреспондент РАННаталья Супонева, мы живем в удивительное время, когда технологии, ИИ вышли на высокий уровень, и мы уже активно внедряем их в реабилитацию пациентов — они позволяют ускорить восстановление, сократить период пребывания на койке. Профессор Супонева перечислила самые прорывные разработки, которые сегодня появились в медицинской практике.
Прежде всего, это неинвазивная нейромодуляция, которая позволяет подбирать программы персонифицированно под конкретного пациента и конкретную задачу. Метод позволяет, не повреждая ткани, изменить активность нервных клеток — усилить или ослабить её, чтобы скорректировать нарушения, которые лежат в основе того или иного заболевания.
Следующая прорывная методика —«Интерфейс-мозг компьютер» — система, которая считывает активность мозга и преобразует её в команды для внешних устройств: компьютеров, роботизированных протезов, экзоскелетов или других цифровых инструментов Это тоже неинвазивный нейро-интерфейс, и у российских врачей накопился приличный опыт использования методики. Как отметила Супонева, благодаря проведенным у нас исследованиям, вышли зарубежные и российские руководства для тяжелейших пациентов. Показано, что метод улучшает восстановление и нейропластические процессы.
Мультимодальный комплекс для корректирования нарушения функций глотания (Вибрационная стимуляция глоточной маскулатуры языка)
— ещё одна прорывная технология, которая появилась недавно и заполнила нишу, которая прежде была практически свободной. Наталья Супонева отмечает, что есть перспективы на реализацию технологии и тиражирования ее во все медицинские центры в стране.
Наконец, сегодня популярны платформы для тренировки баланса на основе виртуальной реальности, которые выводят пациентов на новый уровень равновесия и отлично помогают для профилактики падений.
«Мы переживаем новую эпоху во всем здравоохранении, когда технологии реабилитации становятся более доступными и действительно спасающими жизни», — подытожила Галина Иванова. Эксперты выразили надежду, что в ближайшие годы удастся выстроить ее единый контур для всей страны.