Сталин оттягивал войну, чтобы завершить перевооружение Красной Армии
22 июня минуло 85 лет со дня нападения гитлеровской Германии на СССР и начала Великой Отечественной войны. Эта дата отмечается в РФ ежегодно как День памяти и скорби, посвященный памяти миллионов погибших. Дипломат и доктор исторических наук Николай Платошкин в интервью «МК» опровергает расхожий миф о том, что немецкое нападение было внезапным для советского руководства из-за того, что Сталин доверял Гитлеру и не поверил донесениям разведки, которая предупреждала о дате начала войны.
— Со времен перестройки в ходу версия, что Сталин был обманут, что он свято верил немецким «партнерам», с которыми заключил договор о ненападении, и поэтому не предпринимал никаких мер, чтобы подготовиться к войне. Он действительно был уверен, что Германия не начнет войну против СССР?
— Если Сталин был обманут, то логично предположить, что он не предпринимал никаких мер для подготовки к войне. Но первые меры были приняты еще 1 сентября 1939 года, когда началась в Европе Вторая мировая война, которая на тот момент, казалось бы, вообще к нам отношения не имела. Хочу напомнить, что до этого времени Красная Армия была одной из самых немногочисленных в мире. С 1925 года армия была переведена на территориально-милиционную систему: ее костяк составлял постоянный кадровый состав, а остальные периодически призывались на учебные сборы. То есть постоянных частей, где бы служили люди долго, почти не было. Людей призывали на две недели, они проходили подготовку, а потом снова шли работать. В 1939 году принимается Закон о всеобщей воинской обязанности, до этого её вообще не было в СССР. Армия за два года по плану должна была вырасти с примерно 500 000 до 5 млн человек. Для этого нужно вооружение, обмундирование, подготовка офицерских кадров. Всё это с самого начала делалось. Было открыто немыслимое количество военных училищ. Были разукрупнены Народные комиссариаты (министерства). Так, Наркомат оборонной промышленности был разделен на Наркомат авиационной промышленности, Наркомат вооружения, Наркомат боеприпасов и Наркомат судостроения. Ведомства целенаправленно заострялись на решение совершенно конкретных военных задач.
Были предприняты меры по исправлению границ. Конфликт с Финляндией был предпринят с одной целью — отодвинуть границу от Ленинграда, чтобы он оказался вне пределов досягаемости орудий. И понятно, что имелись в виду не финские орудия, а немецкие, конечно же. Причём Финляндии предлагали даже обмен территориями, при котором СССР уступал в два раза большую территорию, чем просил себе.
В тридцать девятом же году, после разгрома Польши, советские воинские контингенты были введены в Прибалтику. Причём Прибалтика оставалась независимой, но были заключены акты о взаимной помощи. Потому что СССР боялся нападения Германии как через Финляндию, так и через Прибалтику. Но, замечу, независимость в Финляндии сохранялась. Более того, мы даже не вмешивались в их внутреннюю политику. В то время как советские войска стояли в Латвии, а всё руководство латвийской компартии сидело в тюрьме.
Для нас, конечно, тяжёлым откровением стал сороковой год. До разгрома Франции политика Сталина строилась на опыте Первой мировой войны. Предполагалось, что Германия будет воевать с западными державами долго, как в Первую мировой войну, а мы за это время успеем подготовиться. Однако 16 июня был взят Париж, через месяц после начала конфликта, и немцы даже заявили, что они демобилизуют 35 дивизий, хотя на самом деле этого не произошло. Именно после взятия Парижа, в этот же день, были предъявлены ноты правительством прибалтийских стран. И они были включены уже в состав СССР как республики, потому что все понимали, что следующие мы, и здесь уже не до шуток.
В 1940 году было ещё одно исправление границы, в Бессарабии, то есть была образована Молдавская ССР. И началось строительство укрепрайонов на новой границе. На это тратились огромные деньги. Если бы мы ничего не ждали, то зачем всё это, собственно говоря, строить?
Далее, в СССР после разгрома Франции была введена практически семидневная рабочая неделя, выходной в воскресенье формально сохранялся, но почти не соблюдался. За самовольное оставление рабочего места была предусмотрена уголовная ответственность.
Всё это для чего делалось? Для резкого наращивания производства военной продукции. Было даже введено платное школьное образование для старших классов. Последние два класса были сделаны платными, чтобы все деньги высвободить на военную промышленность.
Именно с 1940 года у нас начинается производство танков и самолётов современного типа. Потребовалось полное переобучение лётного состава, потому что самолёты были уже совсем другие.
Также шла перестройка системы военного командования были. Все западные военные округа назывались «особыми». Например, Киевский Особый военный округ. Вся новейшая техника шла именно в западные округа. Опять же понятно, что если мы ничего не ждали, то зачем же всем этим заниматься?
Согласно директиве Генерального штаба от 13 мая 1941 года с разрешения Сталина начинается формирование второй стратегической линии обороны. Речь идет о выдвижении четырёх армий из внутренних округов в западную часть страны. То есть у нас стояли армии у западной границы, но наше командование, включая Сталина, понимало, что в случае нападения Германии и всей Европы, ей подвластной, нам, возможно, не удастся отразить вражеские войска на границе. Поэтому заранее перебрасывались войска из внутренних округов, формировался второй стратегический эшелон.
— В этой связи можно вспомнить и о знаменитом сообщении ТАСС от 13 июня 1941 года, в котором опровергались слухи о скорой войне СССР и Германии. Какую цель оно преследовало?
— Смысл этого сообщения ТАСС, текст которого диктовал лично Сталин, был такой: мол, муссируются слухи о нападении Германии на СССР. Мы, СССР, твёрдо соблюдаем договор о ненападении и рассчитываем, что Германия делает то же самое. После опубликования этого сообщения мы ждали ответа от Берлина. Однако немцы не ответили. Причем Геббельс записал в своём дневнике абсолютно точно, что русские этим заявлением требуют от нас высказать свою позицию, а мы её не выскажем по указанию фюрера. После этого с 15-16-го июня приграничные армии получают конкретные приказания подходить к государственной границе на расстояние 30—40 км. То есть армии приводятся в боевую готовность и передвигаются к границам. И после этого кто-то может сказать, что мы ничего не предпринимали? Просто Сталин стоял перед дилеммой: он понимал, что немцы ждали повода. Геббельс отмечал в своём дневнике, что, к сожалению, по мнению фюрера, русские не окажут немцам услугу и не совершат превентивное нападение, поэтому что-то надо придумать. То есть они прекрасно понимали, что со стороны СССР нападения не будет.
— Сейчас эти переброски войск персонажами типа Резуна-Суворова как раз и рассматриваются как доказательства того, что СССР готовился к нападению на Германию.
— Когда я работал в Германии, его книжонки стояли в немецких магазинах в разделе «беллетристика», художественная литература. Там его всерьёз не восприняли. У меня дома стоит официальная история Второй Мировой войны, изданная Военным институтом Бундесвера. По-немецки скрупулёзное издание, там всё написано. Сталин давал указания не поддаваться на провокации. Многие военные этого не понимали.
Но Сталин понимал, что мы не должны дать немцам ни малейшего повода. Задача Сталина была простой — оттянуть войну на сорок второй год, когда начатое в 1940-м перевооружение Красной Армии завершится. Считалось, что если немцы не нападут до 1 июля, значит, они уже не успеют в этом году, там уже зима и нападение будет отложено. Отсюда и указания Сталина. Естественно, когда немцы напали, им надо было что-то тоже рассказывать, как-то это объяснять. И посол Шуленбург, получив шифровку из Берлина, пришёл к Молотову в 5:30 22 июня и зачитал, что «ввиду концентрации войск Красной Армии на нашей границе, которая приняла угрожающий характер», Германия вынуждена принять военные контрмеры.
Чего Сталин, собственно говоря, и опасался, и в сообщении ТАСС от 13 июня как раз и говорится, что маневры Красной Армии – это плановые ежегодные мероприятия, не направленные против Германии. Так же, как мы понимали, что немцы концентрируют войска — 5 млн человек, кто это может скрыть? – так и они, естественно, видели переброску войск Красной Армии в Западные округа. Поэтому Сталин в этом заявлении пишет, что это обычное дело, связанное с учениями, летними сборами. Немцам был сделан пас: мы видим, что германские войска концентрируются в Польше, но надо полагать, пишет Сталин, что эта концентрация не связана с предстоящим нападением на СССР. То есть немцам давался шанс объяснить, для чего они концентрируют войска. Но они промолчали. После этого всем всё в Кремле стало понятно.
— Не подтолкнуло ли это заявление немцев? Они могли решить, что это проявление слабости и что Сталин то ли вообще наивен, как ребенок, и ничего не понимает, то ли боится.
— Немецкие войска концентрировались на территории, как они называли Польшу, «генерал-губернаторства, начиная с 18 декабря 1940-го года, когда Гитлер подписал конкретную военную директиву — план «Барбаросса», где чётко было написано, что к 15 мая вермахт должен быть в состоянии в любой момент совершить удар по Советскому Союзу и разгромить его в ходе молниеносной кампании ещё до, как там было написано, «завершения конфликта с Англией». С 1939 года немцы уже ввели особый режим работы на польских железных дорогах, на оккупированных территориях, начали выселять польское население из приграничных районов с нами.
То есть они начали готовиться даже с осени 1939-го. А уже с декабря 1940 эта подготовка пошла конкретно. К 15 мая 1941 года немцы были готовы. Их немножко отвлекли события на Балканах, когда они вмешались в войну Италии против Греции, чтобы не допустить разгрома Италии. Гитлер, конечно, свирепел, потому что это на месяц отодвинуло реализацию его планов. Например, немцы перебросили из Польши три танковые дивизии против Югославии и Греции. Соответственно, какое-то время нужно было, чтобы их обратно вернуть, что вскрыла английская разведка, которая сообщила об этом Сталину третьего апреля сорок первого года.
— Конкретной даты нападения никто не знал и сообщить Сталину не мог?
— Никаких абсолютно сообщений какой угодно разведки о том, что 22 июня будет нападение, не было и не могло быть, потому что Гитлер отдал приказ 21 июня. Войска были готовы. Задача была начать атаку после получения кодового сигнала. Кодовый сигнал был «Дортмунд», это город в Германии. Он поступил утром 21 июня. После чего во всех войсках, дислоцированных у границы, был зачитан соответствующий приказ. Все заранее знали свои боевые задачи. Поэтому именно в этот момент немецкий ефрейтор, коммунист, вечером 21 июня переплыл реку Буг и сообщил нашим, что наступление немецкой армии начнется 22 июня на рассвете в 3:15. Раньше он не мог этого сделать, потому что сам не знал точную дату и время.
— Значит, гитлеровские войска были готовы к 15 мая уже полностью.
— Это в директиве Гитлера так предписывалось. Там единственная формальная дата — это 15 мая 1941 года. Они бы и напали 15 мая, если бы не месяц, который они потеряли, воюя против Югославии и Греции. Считается, что они нас хотели быстро разгромить, это правильно, но Гитлер полагал, что на это надо полгода минимум. Соответственно и была установлена дата 15 мая, чтобы до зимы успеть за полгода. Некоторые немецкие генералы считали, что за шесть недель можно управиться. Гитлер-то как раз был более реалистичен. И так как они напали на месяц позже, то их последнее наступление на Москву уже было зимой. А они думали, что оно будет ещё осенью. То есть никакой конкретной даты наша разведка не могла передать, потому что её не было просто.
— Какую игру вела тогда Англия? Сталин же мог заключить союз с Западом против Гитлера, и Англия вроде бы склоняла его именно к этому?
— Вы знаете, наверное, что в 1939 году, ещё до нападения на Польшу, по инициативе советской стороны у нас были переговоры в Москве о заключении полноценного военного союза с Великобританией и Францией. Это была песня, когда они к нам добирались пароходом вместо самолёта, когда приехали люди, заявившие, что у них полномочий нету. А с нашей стороны вёл переговоры народный комиссар обороны Ворошилов, как вы понимаете, со всеми полномочиями. В результате был выработан этот пакт, и хотя он был для нас невыгодный, мы тем не менее были готовы его подмахнуть. А всё уперлось в Польшу.
Смысл был в том, что если Германия нападает на Францию, то ей на помощь приходит Англия и Советский Союз нападает на Германию всей своей армией. Наоборот, если Германия нападает на Советский Союз, то две трети английских и французских наличных сил (не все) приходят на помощь Советскому Союзу. Пусть так. Мы на это пошли. Но тут возник у них, причем не у нас, а у них: если немцы нападают на Францию, то как же Советский Союз, который не имел тогда границы с Германией, сможет выполнить союзнический долг и напасть на Германию?
Западные страны обратились к Польше и потребовали от неё, чтобы Красной Армии был обеспечен проход через ее территорию. Поляки отказались наотрез. После этого западные союзники сказали, что пакт смысла не имеет. Получается, что если на Англию, Францию нападут немцы, СССР, при всём уважении помочь даже не сможет. После того, как Польша была разгромлена и нам удалось освободить Западную Украину и Белоруссию, Черчилль, который не был ещё тогда премьером, а был лидером оппозиции, сказал: «Наконец-то возник Восточный фронт против Германии». А потом, когда Черчилль стал премьером после падения Парижа, его задача была всеми силами втянуть Советский Союз в войну с Германией. Сталина можно понять. Его уже пытались один раз обмануть. В 1940 году приезжает к нам новый британский посол, Ричард Стаффорд Криппс.
Лейборист, сторонник союза с коммунистами. Его Черчилль специально направил, потому что это политик, а не просто чиновник. Но вопрос-то тот же самый: после того, как английские войска были разгромлены во Франции и сбежали, фронта-то там уже не было. Заключаем мы, предположим, военный союз с Англией. На нас, естественно, нападает Германия мгновенно, потому что союз с Англией был бы нарушением пакта о ненападении. Ведь там была статья, что если одна из сторон, то есть СССР или Германия, окажется вовлечённой в войну с третьими странами, то другая сторона не должна помогать этим странам. Получалось, что немцы вышибли англичан из Европы, Англия сидит на своём острове, вся Европа захвачена. А в чём был смысл для Сталина военного союза с Англией, которой нет, можно сказать, физически?
Когда немцы напали на нас, Сталин с самого начала стал требовать открытия Второго фронта. А когда его открыли? Только 6 июня 1944 года. Если бы мы, нарушив договор о ненападении, заключили союз с Британией, то дали бы Германии желанный повод напасть и всё равно остались бы один на один с немцами. Ну и что бы мы получили от этого? Поэтому, кстати, в заявлении ТАСС для немцев было сказано, что слухи о предстоящей войне СССР с Германией, как мы считаем, распускаются английскими правящими кругами. Черчилль хотел, естественно, чтобы мы вступили в войну. Но мы же понимали, что если вступим, то воевать придётся одним. Мы и к этому были готовы. Но нам требовалось время для перевооружения Красной Армии. И Сталин считал, что к маю 1942 мы будем готовы уже встретить немцев во всеоружии.