Чем занимались чекисты в блокадном Ленинграде: раскрыты неизвестные страницы
8 сентября 1941-го — одна из важных и самых трагических дат в истории Великой Отечественной. Тогда, 85 лет назад, немецкие войска замкнули кольцо вокруг Ленинграда. О том, как сражался, как выживал блокадный город, написано, сказано много. Сегодня, обращаясь к этой героической эпопее, коснемся секретной по тем временам темы — как работали в окруженной врагами Северной столице советские спецслужбы.
Прошло меньше трех месяцев с начала войны, когда в результате наступления частей вермахта все сухопутные коммуникации, связывавшие «колыбель революции» с остальной страной, были перерезаны. Ленинград оказался на «острове», осажденном неприятельскими войсками. Площадь этой территории примерно 5000 квадратных километров. Оборону ее держали несколько армий, силы Балтийского флота — в общей сложности около 500 000 человек. За их спинами в огромном мегаполисе, в его ближних пригородах находились поначалу до 2,5 миллиона жителей.
Среди тех, кто оказался в блокадном кольце, менее 3 тысяч — представители спецслужб, сотрудники Ленинградского управления НКВД. Незадолго до того, как город был окружен, их возглавил опытный чекист Петр Кубаткин. Именно с этим человеком связаны многие еще недавно совершенно закрытые для нас страницы истории блокады.
Антрекот из навоза
Кубаткин сумел наладить эффективную деятельность находящихся в его подчинении подразделений НКВД сразу по нескольким направлениям. В том числе пришлось активно заниматься борьбой с агентами врага, засылаемыми в Ленинград.
— Работа по линии абвера и военной разведки Финляндии, чьи войска тоже принимали участие в блокаде Северной столицы, велась достаточно активно, — пояснил историк, полковник госбезопасности в отставке Олег Хлобустов. — Агентура, которая ими использовалась, это в том числе эмигранты из СССР и Российской империи, жители временно оккупированных территорий Советского Союза, включая республики Прибалтики, радикально настроенные представители украинских националистов, а также отдельные красноармейцы, краснофлотцы, которые, попав в плен, шли на сотрудничество с врагом.
Я нашел информацию, характеризующую работу ленинградских чекистов по противодействию таким выпадам противника. За 4 года — с 1941-го и вплоть до начала 1945-го — Ленинградским УНКВД были разоблачены 780 агентов: 727 германских и 53 финских. Кроме того, сотрудники советских спецслужб арестовали еще 1710 человек за измену Родине и 961 человека за пособничество оккупантам. Во многих случаях за подобными формулировками скрывалась попытка перехода линии фронта или сдачи врагу… Оценивая упомянутые цифры, следует учесть важное обстоятельство. Из 780 вражеских лазутчиков, о которых упомянул выше, 249 — то есть около 30% — после заброски к нам добровольно явились в милицию или к командованию частей Красной армии или в органы ГБ и сказали: согласился на сотрудничество с германской разведкой лишь ради того, чтобы попасть назад на советскую территорию и здесь влиться в ряды защитников отечества. Таких добровольно явившихся проверяли, они давали информацию о школах абвера, где осуществляется подготовка, и потом их направляли в наши разведорганы…
Как пояснил далее Олег Хлобустов, специфика блокадного Ленинграда в том, что на его территорию неприятель посылал много так называемых агентов-«маршрутников», или «ходоков». «Их засылали на осажденную территорию, дав задание находиться там 2–3 недели. После чего следовало перейти линию фронта и доложить о том, что они видели, слышали, доставить какие-то образцы документов».
На основании сведений, полученных от своих «соглядатаев», немецкие разведывательные службы готовили справки для командования о ситуации в осажденном городе. Среди рассекреченных ФСБ не так давно материалов военного времени есть один из таких документов, датируемый серединой 1942-го, — доклад разведотдела 50-го армейского корпуса германской армии. Там можно найти некоторые интересные подробности, относящиеся к быту ленинградцев-блокадников, в частности речь идет о проблемах с продовольствием.
«В столовой завода им. Егорова выдавался по карточкам следующий обед стоимостью от 70 коп. до 1 рубля, который состоял из крупяного, картофельного и лапшевого супа и также мясной пищи. Мясное блюдо состояло в большинстве из рубленых котлет с кашей. В торговле из-под полы 1 кг хлеба стоит от 300 до 500 рублей, 1 кг сахара — 1000 рублей, 1 кг масла — 1500 рублей, ½ литра водки — 800 рублей… 1 коробок спичек — 20 рублей… На базаре нужно быть очень осторожным, чтобы не быть обманутым. Например, вместо мяса можно купить лошадиный помет, искусно запеченный в панировочных сухарях…»
Даже столь небольшой фрагмент показывает, насколько скрупулезно занимались наблюдениями за жизнью в городе засланные гитлеровцами агенты. Пройдя специальный курс обучения, они умело действовали, чтобы разговорить местных жителей, выведать у них какие-то подробности. Причем порой «маршрутники» умудрялись даже добывать вещественные доказательства.
Олегу Хлобустову довелось познакомиться с описанием работы в нашем тылу одного из засланных немцами «ходоков»: «Краснофлотец, старшина 2-й статьи, который в сентябре добровольно сдался в плен, пошел на сотрудничество с абвером. В конце декабря, после подготовки, его забросили в Ленинград, где он прежде жил. Агент встретился с братом, работавшим на заводе, и под каким-то предлогом попросил: расскажи о своем предприятии, нужны такие и такие сведения. А кроме того, дал денег, чтобы брат принес ему образец заводского изделия. Потом этот агент навестил собственную мать, которая трудилась в эвакогоспитале, и уговорил, чтобы она принесла ему экземпляры бланков тех документов, которые выдают на руки бойцам при выписке, а еще — оттиски печатей, образцы подписей начальников их медучреждения. Женщина, обрадовавшись, что сын, которого считали погибшим, оказывается, жив, выполнила его просьбы. Кроме того, сообщила и состав врачебных комиссий, где оценивают физическое состояние выписываемых. То есть он получил реальные фамилии тех, кто работает в эвакогоспитале… Все это необходимо при изготовлении фальшивых документов для разведчиков абвера. С такими богатыми «трофеями» агент сумел вернуться к немцам, они его даже наградили. Однако позже, при повторной засылке в наш тыл предатель был схвачен чекистами. Тогда и выяснились подробности прежних «подвигов» бывшего краснофлотца. Конечно, арестовали и мать, и брата, ставших пособниками. Самого изменника ждал суровый приговор».
Кроме «ходоков» немцы переправляли в Ленинград тех, кто имел другие задания. Были диверсионные группы, были агенты, главная цель которых — сеять панические слухи среди горожан, устраивать провокации. Большая опасность исходила от так называемых «сигнальщиков». Они ночью подавали световые сигналы, помогая бомбардировщикам люфтваффе обнаруживать важные цели. Есть версия, что именно из-за таких «указок» с земли «Юнкерсы» в первые же дни блокады накрыли Бадаевские склады, где было уничтожено много муки, сахара…
Поскольку выше упомянуто было о ситуации с продовольствием в Ленинграде, дополним эту тему еще некоторыми фактами. Неминуемый в ситуации с начавшейся войной дефицит продуктов породил среди некоторой части жителей стремление особым, отнюдь не легальным образом реагировать на него — заниматься незаконной скупкой и воровством. В своем сообщении «О борьбе со спекуляцией и хищениями в Ленинграде», подготовленном 29 августа, еще до начала блокады, Петр Кубаткин докладывал, что после начала Великой Отечественной увеличилось количество хозяйственных преступлений. Особенно возросла «спекуляция всевозможными ценностями, драгоценными металлами, камнями». В документе приведены конкретные цифры: при задержании отдельных подпольных дельцов, а также и целых организованных групп чекистами было изъято за прошедший период 8400 золотых монет царской чеканки, 8 кг золотых изделий, 209 золотых часов, 840 бриллиантов, 84 кг серебряных изделий…
А вот другое сообщение начальника УНКВД, которое посвящено борьбе с незаконным получением продуктов. Оно датировано 22 апреля 1942 года: «…арестовано 6308 человек расхитителей социалистической собственности и спекулянтов, пытавшихся дезорганизовать торговлю, расхищавших нормированные продукты и товары. У арестованных… изъято свыше 315 тонн муки, крупы, мяса».
За махинации с продовольственными карточками в течение четырех военных лет взяты под арест 211 человек. Большинство из них те, кого уличили в повторном использовании погашенных талонов. Почти полсотни ловкачей погорели при попытке получить карточки на умерших или эвакуированных жителей. Объявились в осажденном Ленинграде и фальшивомонетчики: 8 человек арестовали за изготовление поддельных продовольственных карточек. Согласимся, для города-миллионника это мизер.
Игры с абвером
Стараниями сотрудников Ленинградского УНКВД очень успешно проводилась информационная игра с противником, благодаря которой удавалось тормозить наступательную активность оккупантов. Была организована целая система дезинформации врага.
Из числа десятков сдавшихся и захваченных немецких разведчиков (в школах абвера было налажено «поточное производство» таких кадров) многих удавалось перевербовать. Этих ставших теперь нашими агентов отправляли назад к их прежним хозяевам с якобы уже выполненным заданием по сбору информации. Возвращенцы, согласно инструкциям, полученным от ленинградских чекистов, докладывали: в городе царит паника, люди страшно оголодали, находятся на грани отчаяния и уже не верят большевистским властям, разброд наступил даже в рядах сотрудников НКВД, войск для защиты города катастрофически не хватает… Ну прямо бальзам на душу для гитлеровского военного руководства! Нарисованная картина явно подсказывала, что падение Ленинграда — дело близкого будущего. Столь важная информация, которую отправляли даже в ставку фюрера, конечно, не могла не влиять на действия немецкой армии. Зачем активизировать наступление и сжимать кольцо блокады, если «колыбель большевистской революции» вот-вот сама попадет в руки, словно созревшее яблоко?! В результате войска вермахта во многих случаях действовали под Ленинградом отнюдь не на полную мощь.
С севера осадное кольцо замыкали финские войска. Против армейского руководства Суоми наши спецслужбы применяли иной фокус.
Как пояснил Олег Хлобустов, эти северные соседи СССР тоже практиковали засылку в советский тыл своих агентов. «Финская разведка работала достаточно эффективно. У них было 4 или 6 школ. Они предпочитали набирать прибалтов, но и нашими пленными красноармейцами не брезговали. Зачастую такие нелегалы просачивались в город под видом беженцев или местных жителей».
Перевербованные и проинструктированные сотрудниками Кубаткина финские лазутчики, возвратившись с «красной» стороны, докладывали: большевики ведут успешную пропаганду в войсках, среди населения, потому русские будут защищать город отчаянно, значит, больших потерь наступающим наверняка не избежать. А оно нам надо? — рассуждали «горячие финские парни» в штабах. Перспектива тяжелых и кровопролитных боев не вдохновляла и командовавшего войсками Суоми маршала Маннергейма. Поэтому он не спешил отдавать приказ о начале штурма позиций русских со стороны Карельского перешейка.
По линии нашей контрразведки проводились и операции иного рода. Ленинградские чекисты активно практиковали внедрение собственных агентов в немецкие абверкоманды, где неприятель готовил диверсантов для отправки внутрь блокадного кольца. Благодаря сведениям, полученным от этих смельчаков, очень многие забрасываемые неприятелем группы оказывались «расшифрованы», их участников обезвреживали почти сразу же после пересечения линии фронта…
Вот фрагмент из справки начальника Ленинградского УНКВД, датированной 1 октября 1942 года: «…в последние дни разведка противника увеличила выброску агентов-парашютистов. За вторую половину сентября с.г. арестовано 14 парашютистов. Шпионы выбрасываются группами по 2–3 человека, имеют при себе портативные радиоустановки, фальшивые документы, оружие, крупные суммы советских денег. Один из задержанных шпионов в феврале уже перебрасывался германской разведкой в Ленинград с заданием: 1. Добыть образцы различных документов, бланков продовольственных карточек. 2. Подготовить место и людей для установки рации…»
Опасное население
Еще до начала полной блокады Северной столицы были приняты меры, чтобы максимально обезопасить город от действий потенциальной «пятой колонны» — тех, кто, как считали в руководящих инстанциях, мог при возникновении неблагоприятной ситуации угрожать обороноспособности Ленинграда, его предприятиям, безопасности жителей. 26 августа 1941-го Военный совет Ленинградского фронта принял постановление, которое предусматривало принудительную отправку граждан немецкой и финской национальности с территорий, прилегающих к Северной столице. Впрочем, из-за быстрого наступления неприятельских войск этот план осуществить удалось лишь частично. Выслали около 28 000 советских финнов и немцев, но, после того как все сухопутные пути были перерезаны, выселение «нежелательных» прекратили. К этой проблеме вернулись почти через полгода.
20 марта 1942-го было подписано постановление все того же Военного совета Ленинградского фронта «Об обязательной эвакуации финского и немецкого населения из пригородных районов области и города Ленинграда». Выполняя данное распоряжение, сотрудники НКВД занялись «зачисткой» города. В общей сложности той весной было «зачищено» свыше 35 тысяч человек. Основную часть из них отправили через Ладожское озеро по Дороге жизни. Далее людям предстоял далекий путь — в Красноярский край, Иркутскую, Омскую области.
Интересно выглядит сообщение от 4 апреля, адресованное Петром Кубаткиным Берии. Начальник Ленинградского УНКВД упомянул о том, что «разоблачены и арестованы сотни шпионов, провокаторов, диверсантов, распространителей пораженческих слухов». А кроме того, как он написал, «проведена очистительная работа по выселению социально-чуждого и враждебного элемента». При этом приведена конкретика: «Выселено из города и пригородных районов — 39 075 чел., в том числе эвакуировано в обязательном порядке финнов и немцев — 35 162 чел., выслано в административном порядке социально опасного элемента — 13 чел. <…> За время проведения выселения и эвакуации никаких происшествий и антисоветских проявлений не отмечено».
Взорвать, поджечь, изуродовать
За последние десятилетия опубликовано довольно много информации о том, как готовились осенью 1941-го взрывать Москву в случае ее захвата гитлеровцами. Куда менее известно, что подобный же вариант существовал и для Ленинграда. Это был так называемый план «Д».
Его начали готовить еще в то время, когда войска вермахта только приближались к границам Ленинградской области. Судя по всему, руководство огромного города во главе со Ждановым весьма трезво оценивало перспективы развития событий на фронте, а потому дало добро на разработку детальной программы по уничтожению важных промышленных, транспортных объектов в случае возникновения угрозы сдачи Северной столицы врагу.
Конечно, все делалось максимально скрытно. План «Д» был подписан 14 сентября 1941-го одним из партийных руководителей города Алексеем Кузнецовым, утвержден Военным советом фронта и согласован с наркомом внутренних дел.
Систему разработали четкую: в каждом районе города создавались «тройки» — 1-й секретарь райкома, начальник райотдела НКВД и представитель инженерных частей Красной армии. Они составляли список тех объектов, находящихся на подведомственной территории, которые следует уничтожить при наступлении часа икс. В свою очередь, на каждом из таких объектов создавалась своя «тройка» — директор, секретарь парткома, начальник секретного отдела, она и занималась детальной подготовкой ликвидации. Необходимо было продумать очередность действий, назначить конкретных исполнителей. Очень важный момент — определиться со способами уничтожения. В качестве основных тогда рассматривали, помимо применения взрывчатки, еще поджог, механическое разрушение (кувалдами, ломами), затопление, обливание кислотой.
В общей сложности намечали вывести из строя 270 предприятий (в список входили Кировский, Ижорский заводы, «Электросила», «Большевик»…), а кроме того, торговый порт, Центральную водопроводную станцию, железнодорожные вокзалы, Центральный телеграф, более 150 электроподстанций, 40 строящихся на верфях судов, 56 паровозов… Предусмотрели также обрушение главных мостов.
Особо оговаривалось, кто и как запускает план «Д» в действие. Сигнал к началу глобальных разрушений в городе должен исходить лично от Алексея Кузнецова. А далее Петру Кубаткину надлежит передать эту команду начальникам райотделов УНКВД, чтобы их сотрудники сразу же выехали на объекты и контролировали процесс уничтожения.
Судя по имеющейся информации, с самого начала возникали трудности по линии снабжения. Проверки, проведенные чекистами, показывали: для минирования намеченных объектов не хватает взрывчатки, бикфордова шнура, детонаторов. Это вполне объяснимо: их в первую очередь выделяли фронту. Впрочем, часть предприятий все-таки была заблаговременно подготовлена к взрыву.
Несмотря на секретность плана «Д», гитлеровское командование кое-что все-таки узнало. Об этом можно судить на примере уже упомянутого выше доклада разведотдела 50-го армейского корпуса вермахта. Там сказано: «О подготовке к взрыванию больших индустриальных сооружений известно, что осенью все основные индустриальные сооружения были снабжены взрывчатыми зарядами».
На страницах документа упоминается и весьма неприятный для защитников города эпизод, который стал известен немецким агентам. «В конце октября при обстреле, вследствие попадания в один из таких зарядов зажглась часть еще работающего тогда предприятия и взлетела на воздух. После этого было приказано взрывчатые заряды удалить…»
План «Д» утратил свою актуальность после того, как блокада Ленинграда была снята и наши войска погнали неприятеля прочь от города. Сам этот документ под грифом «Совершенно секретно» более полувека хранился в архиве за семью замками.