Российский капитан пять лет не может покинуть Шри-Ланку
Капитан контейнеровоза X-Press Pearl Виталий Тюткало покинул горящее судно последним, спас экипаж и документы, но сам после катастрофы так и не смог вернуться домой. Уже пять лет россиянин живет на Шри-Ланке. Он не находится под арестом, может передвигаться по острову, однако его паспорт хранится в суде, а выезд из страны запрещен.
За это время капитан пропустил свадьбу старшей дочери, выпускной младшей и несколько раз уже собирал вещи, поверив, что наконец летит во Владивосток.
Его дочь Вера рассказала о жизни отца вдали от родины.
Российский капитан Виталий Тюткало уже больше пяти лет не может покинуть Шри-Ланку после катастрофы контейнеровоза X-Press Pearl у берегов острова. Мужчина вынужден оставаться на острове, пока идут многолетние разбирательства вокруг компенсаций за экологический ущерб.
— Власти требуют выплаты от страховой компании, которая уже выплатила более 500 миллионов долларов, но суд каждый раз называет новую сумму, — говорит дочь капитана Вера.
С чего началась история? Контейнеровоз X-Press Pearl следовал из Индии в Сингапур через Шри-Ланку. На борту находились 1486 контейнеров с различными грузами: 25 тонн азотной кислоты, мазут и дизельное топливо.
10 мая 2021 года, на следующий день после выхода судна в море, экипаж заметил течь в одном из контейнеров. О проблеме сообщили в порты по маршруту следования. Сначала поврежденный контейнер рассчитывали выгрузить в Катаре.
— Там пообещали сгрузить контейнер на причал, перепроверить его и вернуть назад. Но в итоге отказали, сославшись на Рамадан, и дали указание капитану следовать дальше по расписанию в следующий порт. При этом нужно было дважды в день сообщать о скорости утечки и состоянии контейнера, — рассказывает Вера.
Следующим портом была Индия, где также первоначально обещали выгрузить контейнер и проверить его. Но позже отказались.
— Сказали, что кислота может повредить асфальт на причале, — добавляет собеседница. — Капитану снова приказали следовать дальше по расписанию уже в Шри-Ланку, в порт Коломбо.
В полночь 20 мая 2021 года X-Press Pearl встал на якорь у Коломбо.
— Все эти десять дней контейнер не переставал течь, — продолжает дочь капитана. — А последние пять дней еще и начал дымить оранжевым дымом с химическим запахом.
Примерно через два часа после прибытия судна начался пожар. Вероятно, возгорание связано с утечкой азотной кислоты из поврежденного контейнера. Огонь продолжался несколько суток и постепенно охватил судно.
По словам Веры, судовая компания срочно организовала помощь находившихся поблизости специальных судов и спасателей. На самолете прилетела группа иностранных специалистов по тушению пожара.
Но остановить распространение огня не удалось.
«Папа покинул судно последним»
Вера рассказывает, что ее отец сразу объявил пожарную тревогу и вместе с экипажем боролся с огнем.
— Он в течение пяти дней просил помощи у местного капитана порта. Неоднократно требовал пришвартовать терпящий бедствие пароход к причалу и тушить его береговыми средствами, так было бы намного удобнее и эффективнее. Но получал отказы.
Спустя несколько суток ситуация стала критической. После взрыва в районе машинного отделения экипажу пришлось покинуть судно.
Использовать собственные спасательные шлюпки и плоты оказалось невозможно из-за сильного химического задымления в той части корабля, где они находились.
К корме подошел буксир, который несколько дней участвовал в тушении пожара.
— Весь экипаж с кормы по канатам спустился на буксир. Два человека повредили ноги, остальные серьезно не пострадали.
По словам Веры, в экипаже находились два россиянина — капитан и старший механик, а также филиппинцы, индийцы и китайцы.
— Папа спас весь экипаж, судовые и экипажные документы, кассу, электронную переписку и радиокоммуникацию. Сам покинул судно последним.
Буксир доставил моряков в порт Коломбо.
Но надежда на скорое возвращение домой исчезла практически сразу.
«У всех отобрали паспорта»
По словам Веры, после прибытия на берег у всего экипажа забрали паспорта, а моряков поселили в гостиницу под контролем местных властей.
Затем начались допросы и судебные заседания.
— Людей постоянно вызывали на допросы, в суды, у экипажа забрали электронные носители.
Вера считает, что впоследствии могли исчезнуть отдельные радиопереговоры и электронная переписка.
Постепенно членов экипажа начали отпускать домой.
— Последнего члена экипажа отпустили только спустя примерно год. А капитан остался.
По словам Веры, ее отец не находится под арестом. Он может передвигаться по стране, ездить по острову. Но паспорт ему не возвращают, а выезд за пределы Шри-Ланки запрещен.
Семья считает, что он фактически остается заложником судебного и финансового разбирательства.
— Для меня непонятно, как можно было за пять дней не потушить корабль, особенно когда пожар еще не разгорелся до огромных масштабов, — недоумевает девушка. — У Шри-Ланки была возможность потушить его. Папа неоднократно просил поставить судно к причалу и тушить с берега, но получал отказы. У нас складывается ощущение, что теперь его просто держат там, чтобы тянуть деньги.
За это время страховая компания, по словам Веры, выплатила более 500 миллионов долларов, однако требования продолжают предъявляться.
«Ни друзей, ни знакомых»
За пять лет в Шри-Ланке Виталий Тюткало пропустил свадьбу старшей дочери, выпускной младшей, дни рождения, Новый год и множество других семейных событий.
Мы поговорили с Верой о том, как сегодня живет ее отец, как справляется с одиночеством и верит ли еще в то, что однажды вернется домой.
— За все эти пять лет я была там всего два раза, — начала Вера. — Последний раз в августе. Папа постарел за эти годы, стал выглядеть намного хуже из-за ежедневного стресса. Сейчас он живет в доме в деревушке, до этого жил в отеле. Его дни однообразны: он просыпается рано утром, идет кормить животных на берег моря, а потом чаще всего просто сидит дома. Уже всех его коллег давно отпустили, остался только мой отец. Он живет один. К нему летает мама, тогда ему поспокойнее. Но постоянно она там находиться не может.
— Как часто проходят суды?
— Когда каждую неделю, когда раз в месяц. Чаще всего, если переносят на месяц вперед, это значит, что готовится какое-то большое шоу.
— Он спокойно может ездить по острову или есть ограничения?
— Он может передвигаться по всему острову.
— У него появились там друзья, знакомые?
— Друзей и знакомых у него там особо нет. В основном он один.
— Он формально остается капитаном, зарплату ему начисляют?
— Формально ему начисляется зарплата, будто он работает. Точную сумму не назову. И не скажу, считает ли его компания своим сотрудником или нет.
— Что именно оплачивает компания?
— Аренду дома, автомобиля и адвокатов. Сам папа платит за еду, бензин. Еще компания платит, чтобы еженедельно десять шриланкийцев ходили по берегу и собирали гранулы пластика, оставшегося якобы от затонувшего судна. Но там повсюду разбросан пластик — пакеты, бутылки. Конечно, удобно все свалить на затонувшее судно, чтобы вытягивать деньги.
— Может ли он устроиться там на другую работу?
— Он не устроился на другую работу. Там особо и нет нормальных вакансий. Папа — капитан дальнего плавания, это его профессия. Но он уже пять лет вынужден просто сидеть на месте.
— Он сможет потом снова работать капитаном?
— Мы поймем это, когда он вернется домой. Но, скорее всего, компании будут бояться брать его. Мы верим в лучшее и надеемся, что у него получится вернуться и найти работу, потому что он очень любит свою профессию.
«За пять лет постарел»
— Шри-Ланку называют райским островом. Это не так?
— Там очень много бедности, страна в кризисе. Не проходит и дня, чтобы кто-нибудь из местных не попросил у папы денег. Там грязно, везде мусор, пластик. Ужасное отношение к животным. Папа видит там сплошную разруху. Жить там тяжело. Медицина вообще на нуле. Никакого рая папа там не видит.
— Что вас саму больше всего удивило?
— Там все совершенно не так, как у нас. Еда почти вся острая, климат совершенно другой. Люди постоянно на тебя смотрят, разглядывают. Но больше всего папе не хватает дома, семьи, своей прежней жизни.
— Как местные относятся к вашему отцу?
— Многим, насколько мы понимаем, запрещают с ним говорить. В основном местные просто глазеют на него. Они особо не интересуются политикой и подобными вещами.
— Он выучил за это время местный язык?
— Не учил и не собирается. Он в совершенстве знает английский, с помощью него и общается.
— Как он себя чувствует?
— У него начались проблемы с сердцем. Он не может нормально пройти там обследование, ни МРТ, ни УЗИ и так далее. Нас беспокоит антисанитария. Даже к стоматологу ему страшно обращаться. К счастью, старшая дочь — врач, поэтому она дает ему рекомендации по здоровью, советует, какие таблетки принимать. Когда мы приезжаем, то привозим ему лекарства. Он часто пребывает в состоянии тревоги. Если случится что-то серьезное, боюсь, ему не смогут помочь. Пять лет жизни на острове сказались на его здоровье. Он постарел. Ему уже 55 лет. Мы молимся, чтобы он серьезно там не заболел.
«Веры в то, что вернется, почти не осталось»
— Как постоянные суды и стресс сказываются на его психологическом состоянии?
— Он постоянно нервничает и переживает. Появились проблемы с давлением. Что именно с ним происходит, мы проверить не можем. Психологически ему тяжело. Веры в то, что он вернется, почти не осталось. Каждый поход в суд — огромный стресс и для него, и для нас. Это его выматывает. Он старается держаться как настоящий мужчина, но у него уже не получается скрывать свое тяжелое состояние.
— Что для него самое тяжелое: неизвестность, невозможность вернуться домой или ощущение несправедливости?
— Всё! Он не знает, что будет дальше. Есть ощущение, что он вообще не контролирует свою жизнь. Невозможность вернуться домой еще страшно расстраивает. Ведь он любит свой дом, Россию, хочет жить в кругу семьи. Безумно скучает по нам, по родным местам. Ему грустно, что он пропустил свадьбу старшей дочери. Сестра специально несколько лет ждала и надеялась, что он вернется и увидит свадьбу собственными глазами. Но чуда не произошло. Свадьбу показывали ему по видео, все снимали, созванивались с ним. Он не видел мой школьный выпускной. Скорее всего, пропустит и мой выпускной из университета, возможно, мою свадьбу. Уже не говоря о днях рождения, Новом годе и остальных семейных праздниках. Его расстраивает и несправедливость, потому что он просто делал свою работу, соблюдал все правила, а в итоге до сих пор сидит там как заложник.
— Были периоды депрессии, апатии?
— Да, у него была депрессия. Когда к нему прилетает мама, она как-то скрашивает его жизнь. Но когда он остается один, то принимает успокоительные, чтобы немного снизить тревогу. Он старается ради нас, ради своей жизни, которая, я надеюсь, все-таки пройдет дома, а не там.
— К психологу обращался?
— Нет. Он человек старой закалки и считает, что мужчине обращаться к психологу не принято. Он все держит в себе.
— Как часто вы созваниваетесь?
— Каждую неделю. Мама, если находится здесь, а не у него, общается с ним каждый день.
— Он жалуется?
— Никогда! Он старается держаться ради нас, быть сильным. Поэтому своими переживаниями почти не делится.
— Что он больше всего просит показать ему по видеосвязи из дома?
— Своих животных и нас. Он скучает. Каждый раз, когда в квартире что-то меняется, мы показываем ему.
— По чему он больше всего скучает во Владивостоке?
— По своей жизни здесь. По нам, по родной квартире, даче, животным, которых любит. По родному морю, району, природе, зиме, по вкусной домашней еде.
«Над ним издеваются»
— Есть ли у него ощущение, что его жизнь остановилась?
— Именно так он себя и ощущает. Его жизнь там нельзя назвать жизнью. Она замерла. Каждый день одно и то же. Ничего не меняется. Каждый поход в суд не приносит никаких результатов.
— Когда он уезжал в тот рейс, вы не могли представить, что это растянется на годы. Помните ваш последний день вместе?
— Та жизнь сейчас будто была где-то не здесь. Ощущение, что он сидит там уже вечность. Конечно, мы не могли такого представить. Помню, мама в последний день перед его отъездом наготовила домашней еды. Мы всей семьей сидели счастливые, разговаривали, веселились и ели.
— Вы сами присутствовали на суде?
— Да, один раз. Но в тот день судья сразу перенес заседание на другую дату по какой-то причине. Еще нас не хотели пропускать с телефонами, хотя остальные спокойно прошли с телефонами и сидели с ними. Снимать ничего нельзя.
— Что вообще хотят от вашего отца?
— От него, по сути, ничего. По нашему мнению, хотят получить от компании побольше денег. Каждый раз, когда страховая что-то выплачивает, говорят, что нужно еще. И так по кругу. А папа остается там как залог.
— Где хранится его паспорт?
— В суде. Папа каждый раз вымаливает паспорт у судьи, чтобы продлить визу. Его передают в визовый контроль. Все происходит под наблюдением, сбежать не получится. Паспорт нужно вернуть в тот же день. Выдают документ строго на несколько часов, и за это время он должен все успеть.
— Сколько судей сменилось за эти пять лет?
— Точно уже не помню. Но порядка трех точно. И каждый раз рассмотрение дела начинается заново.
— Вы рассказывали в соцсетях, что прокурор однажды назвал вашего отца убийцей.
— Папа тогда был в шоке. Ему было тяжело от такого хамства и несправедливости. По его ощущениям, прокурор просто пытался вывести его из себя, чтобы все посмотрели на шоу. Ему было обидно, мы уверены, что он совершенно ни в чем не виноват.
— Сколько раз он уже собирался домой?
— Минимум три раза ему говорили, что могут выдать паспорт и нужно срочно вылетать. Первые два раза он действительно верил. Счастливый собирался, покупал билеты, складывал вещи. Он завел там животных и даже готовил документы для их перелета. А потом опять ничего. Складывается ощущение, что над ним издеваются.
— Он представляет себе день возвращения?
— Ему страшно, что этот день никогда не наступит. Страшно, что он навсегда останется там без семьи, вдали от дома. Мне кажется, он уже боится об этом думать и говорить.
— Что говорит российский МИД?
— Мы обращались к ним за помощью. Но, по нашему мнению, реальной помощи не получили. Представители МИДа видели, как он живет. Ему советовали взять вину на себя, и тогда, возможно, его отпустят. Но мы не верим, что после этого все действительно закончится. Нам отвечали, что следят за ситуацией. Но папа все равно до сих пор находится там. Обращались еще в Администрацию Президента. Нам ответили, что могут скинуть контакты хорошего психолога.
— Если завтра вам позвонят и скажут: паспорт отдали, ваш отец летит домой. Что будете делать?
— Мы не поверим до тех пор, пока не увидим его дома. Пока он действительно не вылетит оттуда и не прилетит во Владивосток. И это будет самый счастливый день в нашей жизни. Мы накроем стол, все вместе соберемся и будем, как раньше, сидеть, разговаривать, веселиться. И много плакать от счастья, потому что все это наконец-то закончится. Я надеюсь, что найдется человек, который сможет вызволить моего отца из этого плена!