В 1982 году на 20-летие «Кинопанорамы» Ширвиндт с Державиным выступили там с потрясающим номером. Это была, безусловно, пародия, но касалась она напрямую Михаила Михайловича. Закадр Внекадрович Нетронутый — именно он, и никто другой. «Если в прошлом году вы не снялись в восьми картинах, то теперь в шестнадцати. Какой-то прогресс есть». Ну да, Михаил Державин умел смеяться над собой, хотя, если уж всерьез, ничего смешного тут нет.
Он всегда считался театральным артистом, и только. Театр — дом, религия, смысл жизни. Его Театр сатиры. Здесь он прослужил 50 лет, полвека, значит. Сам из знаменитой театральной семьи, его отец, тоже Михаил Державин, был очень известным актером-вахтанговцем.
Только вообще-то театр — миф. Михаила Державина всегда считали основным, главным, одним из первых в Сатире, а на самом деле он играл здесь совсем не так много. Поначалу Плучек его вводил, даже и на главные роли, но потом… Впрочем, многие замечательные артисты этого театра могут сказать про себя то же самое. Из самых знаменитых у Державина небольшая, но важная, конечно, роль в «Ревизоре», где он Бобчинский. Тот самый Бобчинский с его бессмертной фразой: «Я прошу вас покорнейше, как поедете в Петербург, скажите всем там вельможам разным: сенаторам и адмиралам, что вот, ваше сиятельство, живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинский». Роль абсолютно комедийная, они там с Ширвиндтом–Добчинским близнецы-братья. Но это, в общем, всё. Нет, в «Маленьких комедиях большого дома» тоже совсем небольшой эпизод — дирижер хора. Не больше.
Еще в пьесе «Счастливцев–Несчастливцев» он, конечно, Счастливцев, ну а кто же еще. Державин и по жизни был очень позитивным человеком, порядочным, правильным.
Сказать, что ему не везло… Только не это, не надо его жалеть. Зрители видели перед собой великолепного артиста, умеющего передать суть происходящего одним взглядом. Такой наш Жан Габен, будто бы без мимики и жеста, когда все читается в глазах. Наверное, он мог так же, как и Белинский, повторить эту клятву-реквием: «Ступайте, ступайте в театр, живите и умрите в нем, если можете!..»
А еще он пан Ведущий из «Кабачка «13 стульев». Валентин Плучек, главреж Сатиры, очень не любил, когда его артисты играли на стороне. Только что им оставалось делать, правда? Тем более что «Кабачок» обожал смотреть Брежнев, Генсек Советского Союза. Отсюда, выходит, так мало ролей в его любимом театре и такая бешеная популярность от телевизионного «Кабачка». Его пан Ведущий — именно пан, ведь зрителям казалось, что он, Михаил Михайлович Державин, там самый главный, всем заправляет. А ведь это только образ, больше ничего. Он объявлял всех этих любимых польских персонажей легко и просто, иронично, но с чувством, при этом его красивое лицо оставалось как бы безучастным к происходящему.
Кстати, о красивом лице… Державин действительно по своим внешним данным был какой-то совсем не советский человек. Были такие артисты неземной внешности, а там кому уж как повезет — Счастливцев–Несчастливцев. Державину долгое время не везло, романа с кино не было, не состоялось. Вот он потом и говорил, что сам принципиально туда не шел. «Трое в лодке, не считая собаки» — это для него был просто праздник какой-то, где он мог сняться с друзьями, Мироновым и Ширвиндтом, да еще на природе, на любимой рыбалке.
Кстати, об Андрее Миронове. Вот уж кто не выдерживал, всегда смеялся в театральных расколах. А главным раскольщиком был кто? Именно Державин, внешне такой солидный мужчина. Как-то в том самом «Ревизоре» он прицепил к поясу лисий хвост и во время сцены знакомства с Хлестаковым–Мироновым вдруг приоткрыл фалды пиджака… Миронов, давясь и прыская от безудержного хохота, заплетающимся шагом оказался в кулисах, а наш Бобчинский как ни в чем не бывало: подумаешь, лиса под ремешком. Ну Гоголь все же.
И здесь на сцену вступает его лучший друг Александр Ширвиндт. В их дуэте он был ведущим, а Державин, соответственно, ведомым. Ширвиндт придумывал эти диалоги, сценки, Державин шел за ним, за другом, и даже не сомневался. Но как он, Михаил Михайлович, представлял в этом дуэте самого себя! Знаете, возможно, это были его лучшие роли по жизни. И тот самый Закадр Внекадрович, и та необыкновенная женщина с острова под названием Масенький, большая поклонница Эльдара Рязанова. Помните, как Ширвиндт там целовал ей (ему!) руку, а она (он) так страшно эротично: «Эльда-а-ар!», и потом, уходя, на прощанье ножку вверх… О, зал гудел, хохотал, не мог остановиться. Рязанов в абсолютном шоке, вот уж какой подарок ему вынесли на юбилей.
А в 90-е Михаил Михайлович махнул на свои принципы рукой и пустился во все тяжкие. Эти все «Бабники», «Импотенты» (где его герой и есть Михаил Михайлович), «Женихи из Майами»… Да, корпоративное кино, когда на самом деле истинное кино умерло, как тогда казалось. Человек решил подзаработать, но даже в этих фильмах, от которых у интеллигентного зрителя был заворот кишок, Державин смотрелся вполне себе уверенно. Конечно, хороший человек не профессия, но такого, как Державин, хотелось смотреть, наблюдать в любых видео, что бы нам ни показали, где бы он ни снимался. Это никак не испортило его репутацию, вот до чего он был хорош по жизни.
Его жены — это отдельный театр. Все они прекрасны. И Катя Райкина, дочь Аркадия Исааковича, и дочь всенародного маршала, героя Гражданской войны Буденного… Ну и, конечно, несравненная Роксана Бабаян. Вот уже третий брак, но самый знаковый, счастливый. Они часто выступали втроем в «Утренней почте» (третий — Ширвиндт, как безусловный член семьи), пели… вернее, подпевали прекрасной Роксане. И опять этот взгляд Державина, ни с чем не сравнимый: типа, как будто так и надо.
Это был хороший человек, добрый, театральный до мозга костей. Он очень любил театр, Роксану Бабаян и Шуру Ширвиндта. На самом деле он казался незаменимым — в театре, да и вообще в русской культуре. Он там прочно застолбил за собой свое место, и никто уж не мог его оттуда подвинуть. Произносишь: Михаил Державин — и добреешь душой, улыбаешься. А разве этого мало?