Как эмоциональность юристов повлияла на приговор убийцам 13-летней девочки
В июле 1949 года суд Черкесской автономной области рассмотрел необычное и страшное дело. В реке Кубань было найдено тело 13-летней девочки, дочери погибшего на фронте бойца Красной Армии. Выяснилось, что осиротевшую тяжелобольную Юлю удочерила в годы войны семейная пара. Но вместо уютного дома девочка, по версии следствия, попала в рабство: ее мучили изнурительной работой, за малейшее неповиновение били, а когда она стала не нужна, избавились от нее.
Расследование совпало с периодом, когда в СССР шла работа по укреплению института семьи. Особенно правительство и партия были обеспокоены судьбой детей, родители которых погибли в годы войны. Суд признал вину жителей Черкесска в, цитирую, «нечеловеческом, не советском» отношении к ребенку. Сам приговор — как манифест в защиту детства, а некоторые его части напоминают эпизоды про сироту Козетту из романа Гюго «Отверженные».
Фемида назначила обоим приемным родителям по 25 лет исправительно-трудовых лагерей. Но черкесская история оказалась не такой однозначной, вокруг нее развернулась целая судебная баталия. Причем выводы Верховного суда РСФСР и Верховного суда СССР оказались прямо противоположными. Две высшие инстанции не сошлись в представлениях о семейных ценностях и доказательствах в конкретном деле.
Обозреватель «МК» изучила материалы, которые сейчас хранятся в архиве Верховного суда Карачаево-Черкесии.
Тайна дочери «шапошников»
28 марта 1949 года в Черкесском районе на территории колхоза им. Чапаева около берега реки Кубань местные жители обнаружили труп девочки-подростка. Прибывшие на место милиционер и прокурор осмотрели тело, но не смогли прийти к однозначному выводу — что произошло? Дело в том, что тело уже порядком разложилось, с момента смерти прошел не один месяц. Чуть позже экспертиза показала, что девочка утонула. На ее теле также были обнаружены следы насилия, в том числе был проломлен череп.
Правоохранители возбудили уголовное дело. Имя девочки установили быстро — Юлия Арушанова. Опознать ее удалось по особым приметам и одежде.
Дочка двух малограмотных кустарей, которые шили шапки, пропала из дома в конце 1948 года. Родители говорили, что малышка ушла и не вернулась, искали — и не нашли. Кто-то из местных жителей сказал, что вроде как девочка Арушановым не родная, они ее не любили и часто били.
43-летняя Анна и 46-летний Даниил Арушановы на следствии показали: действительно, Юлия им не родная, как и младшая дочка Аня. Пара была бездетной, а девочек-сирот они взяли на воспитание. Арушановы утверждали, что обеих девочек любят, что относились к ним всегда как к родным. По их словам, в последнее время Юлия вела себя как сложный подросток. Вместе с ней из дома пропали все деньги. Они сильно горевали — не по запасам, а по ней, до последнего не теряли надежды, что она вернется.
Но следствие слезам приемных родителей не поверило. Во время обыска в квартире на коврике, брюках и наволочке Арушанова нашли следы человеческой крови.
Обоих арестовали, поместили в Черкесскую тюрьму № 3. Расследование длилось чуть больше двух месяцев. И вот что, по мнению правоохранителей, произошло.
Цитирую обвинительное заключение:
«Не желая эвакуироваться, оставшись проживать на оккупированной немцами территории в Черкесске, с целью оградить себя от мобилизаций на всевозможные работы Арушановы в сентябре 1942 года взяли в свою семью под предлогом на воспитание больную костным туберкулезом, туберкулезом легких и носовыми полипами дочь погибшего воина Советской армии 7-летнюю Юлию».
В деле уточнено, что взяли ее из санатория им. Боброва, эвакуированного в то время из города Алупка Крымской области в город Черкесск.
«Для того чтобы доказать документально перед немецкими властями, что ребенок их, в декабре 1942 года за взятку (каракулевыми шапками) получили из отдела актов гражданского состояния Черкесской городской немецкой управы свидетельство, присвоив девочке фамилию Арушанова и отчество Даниловна».
«Воспользовавшись приходом немцев, Арушановы открыли в городе Черкесске собственную шапочную мастерскую, над которой повесили вывеску «Мастерская АРУШАНОВА» на русском и немецком. Кроме того, Арушановым в порядке прислужничества перед немцами была представлена в центре города удобная квартира, в которую они переехали в сентябре 1942 года».
Выглядит это как предательство, но эти постыдные факты биографии Арушановых следствие будто и не заметило. Да и в материалах дела никаких документальных свидетельств их поступков нет. Есть только фото самой квартиры, площадью 34 кв. м. Сам дом одноэтажный, весьма скромный. А их сарай, расположенный рядом, производит и вовсе удручающее впечатление.
Кстати, и сам Даниил Арушанов настаивал, что немцам не прислуживал, что на фронт не попал из-за тяжелой травмы (в деле есть документ о признании его негодным к службе), что Юлию взяли из санатория и фамилию ей свою дали, наоборот, чтобы спасти от немцев (могли ведь отправить в концлагерь как дочь погибшего фронтовика-героя).
Но вернемся к обвинительному заключению.
Следствие рисует страшную по своей циничности картину. После изгнания немцев из Северного Кавказа семья передала Юлию на воспитание в Эркен-Шахарский детский дом. Когда началась мобилизация на восстановительные работы и военно-гражданскую промышленность, семейная пара вновь взяла Юлию, как пишет следствие, «с целью оградить себя от мобилизации». Для этого же, снова уверяет следствие, в 1944 году Арушановы взяли второго ребенка — годовалую девочку Аню.
«Достигнув своей корыстной цели, как в период оккупации, так и после, считая свое положение в общественном мнении благополучным, Арушановы резко изменили свое отношение к воспитаннице Юлии».
Следствие посчитало доказанным, что Даниил и Анна Арушановы 22 декабря 1948 года убили свою приемную дочь «путем нанесения ей ударов тупым предметом по голове и сдавливания горла», а труп сбросили в реку Кубань.
Советская Козетта
Суд над Арушановыми был открытым. Длился он всего два дня — 20 и 21 июля — и закончился обвинительным приговором.
Стоит привести некоторое фрагменты из него, чтобы показать, как эмоционально и одновременно захватывающе описывали преступления советские судьи в ту пору.
«Как установлено на суде, вместо заботливого чуткого советского воспитания девочки Арушановы стали применять к ней дикие, зверские, издевательские меры, направленные на физическое уничтожение. Зная, что Юлия тяжело больна, использовали ее как домашнюю работницу. Заставляли ее выполнять самые тяжелые работы по дому и вне дома, при этом недокармливали, не создавали должных условий для ее физического и умственного развития…
…Юлия ежедневно в больших ведрах носила воду, чистила и мыла посуду, выполняла функции сторожа как во дворе дома, так и в степи (где охраняла пчел), на расстояние 20–25 км носила продукты».
Чтение судебных документов чем-то напоминает сцену из романа великого писателя Гюго, где вот так же вкалывала бедная сирота Козетта.
Но здесь ведь речь идет не о героине произведения, а о реальной девочке. Неужели все так и было? Почему никто из соседей, учителей не возмутился? Ответ на этот вопрос можно найти в следующем фрагменте приговора:
«Вместо того чтобы помогать в учебе Юлии, Арушановы систематически травмировали духовно-умственное и физическое развитие ребенка. Нечеловеческое отношение к Юлии привело к тому, что она не могла общаться с подругами, к ней никто в квартиру не ходил, воспитывали ее в условиях замкнутости, скрытности, нелюдимости и в постоянном запугивании. Вследствие этого Юлия ни с кем из соседей не разговаривала, боясь избиений Арушановых».
Суд утверждает, что приемные родители «систематически избивали Юлию, и она, зная такое к ней деспотическое отношение, переносила побои и даже не плакала».
Откуда суд это берет? Ведь Юлии уже нет. Подругам она не жаловалась. Этот момент важен для понимания того, что Фемида в ту пору могла позволить себе некую долю художественного вымысла.
Ну и приведу вывод суда про семейную ситуацию в целом: «Эти методы и условия воспитания привели к тому, что девочка не имела радости, никогда не улыбалась и была похожа на преждевременно состарившегося человека».
В приговоре есть фразы, которые непривычно видеть в таких документах. Как пример, про приемных родителей так сказано: «использовали Юлию как рабу», «совершили гнусное преступление», «их бандитское нападение на девочку».
Примечательно, что суд нашел и классовые причины преступления. Отношение к девочке он называет «кулацким» и подтверждает свой вывод еще и тем, что Арушановы, «имея на сберегательных книжках 55 тысяч наличных средств, систематически обращались в городской совет об оказании материальной помощи для Юлии».
Суд также привел дополнительные доказательства вины Арушановых в убийстве: портфель девочки был найден сожженным, есть свидетельски показания некоего гражданина о том, что якобы Даниил Арушанов интересовался у него, как долго разлагается труп.
Все в совокупности позволило суду прийти к выводу о том, что, «не достигнув результата физического уничтожения Юлии путем подрыва ее здоровья», супруги задумали убить. И сделали это прямо в квартире.
В своем решении судебная коллегия областного суда пишет: «имея в виду соответствующие указания партии и правительства об укреплении советской семьи», обозначает особую тяжесть преступления и его квалификацию не просто как убийство, а как бандитизм. В итоге обоим Арушановым назначили по 25 лет исправительно-трудовых лагерей, лишили родительских прав на младшую дочь, а ее саму отдать в детский дом.
Арушановым повезло, что их не расстреляли. Высшую меру суд им не назначил только по одной причине — 26 мая 1947 года был подписан Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об отмене смертной казни».
ИЗ ДОСЬЕ «МК»:
В Указе Президиум Верховного Совета СССР ссылается на историческую победу советского народа над врагом, которая показала «исключительную преданность Советской Родине и Советскому Правительству всего населения Советского Союза». В нем также сказано, что применение смертной казни больше не вызывается необходимостью в условиях мирного времени. Согласно указу, за преступления, которые до этого наказывались смертной казнью, применять заключение в исправительно-трудовые лагеря сроком на 25 лет.
Ажиотаж Фемиды
Арушановы с приговором не согласились, настаивали на своей невиновности. Заместитель Генерального прокурора РСФСР Теребов в конце концов написал протест. Он поставил вопрос о переквалификации преступления на статью 136, часть 1 «а» («Умышленное убийство, совершенное из корысти»), и снижении наказания до 10 лет. Вряд ли он мог предположить, чем это обернется.
А вот что произошло.
Член Верховного суда РСФСР Гаврилов изучил все материалы дела от корки до корки, сделал доклад перед президиумом ВС о недоказанности вины Арушановых. В итоге спустя шесть лет после вынесения первого приговора Фемида усомнилась в причастности к убийству приемных родителей.
Передо мной постановление Президиума Верховного суда РСФСР от 1955 года.
«При расследовании и рассмотрении данного дела в отношении Арушановых со стороны свидетелей было допущено явное преувеличение и, в известной степени ажиотаж, по вопросам взаимоотношения Арушановых с дочерью, а со стороны суда явно пристрастное отношение к оценке собранных по делу доказательств. Последнее следует из таких допущенных судом выражений в приговоре: «физического уничтожения», «используя Юлию как рабу» и т.д. «Ссылки не «бандитское нападение», «истязательный характер» убийства, «мучительную смерть» являются результатом вымысла».
Президиум ВС РСФСР указал, что, оказывается, в действительности материалы дела говорят совершенно о другом.
«В частности, свидетельница О., соседка Арушановых, в суде показала, что она не видела, чтобы они били девочку. Проживавшая в одном доме с Арушановыми свидетельница Ц. в суде также вынуждена была признать, что она не видела побоев. Кроме того, у Юлии была взрослая сестра, проживавшая в Гомеле. Она показала, что приезжала к Арушановым, что приглашала Юлию жить с нею, но та отказалась, что она имела с Юлией регулярную переписку. Суд указывает в приговоре, что Арушановы, не имея возможности избавиться от Юлии, убили ее. Однако Арушановы могли отдать ее сестре или в детский дом, но не сделали этого.
…После исчезновения девочки заявляли об этом в милицию, в горсовет. Арушанов ездил в Невинномысск, чтобы разыскивать ее… Арушановы категорически отрицают возможность обнаружения крови неизвестной группы на каких-то предметах в квартире и утверждают о фальсификации следствия в этой части».
Президиум Верховного суда РСФСР постановил отменить приговор, освободив обоих из-под стражи.
Но это еще не конец. Арушановых не успели освободить, потому что теперь уже протест свой внес Генеральный прокурор СССР.
А дальше дело было передано в Верховный суд СССР. И тут уже изучил его член ВС СССР судья Данилов, представив свой доклад. На его основе судебная коллегия по уголовным делам вынесла новое постановление 24 марта 1956 года. В нем высшая инстанция указывает, что есть свидетельские показания об избиениях, которые не опровергнуты. В итоге протест Генпрокурора СССР удовлетворили, преступление переквалифицировали на простое убийство и назначили обоим приемным родителям по 10 лет лишения свободы.
Это дело — яркий пример того, под каким углом на все смотреть, какие свидетельские показания принимать, а какие нет, какие доказательства учитывать, а какие подвергнуть сомнениям. Если даже две высшие инстанции (Верховные суды РСФСР и СССР) в своем мнении не сошлись, то что говорить о судьях на местах. Но вот в чем были солидарны судьи «высшего суда» как РСФСР, так и союзного масштаба: Фемиде не стоит приукрашивать и домысливать преступления, использовать эмоциональные выражения. Все-таки решения суда — это не роман, пусть даже сюжеты, которые они описывают, могли бы стать основой для захватывающего детектива. Возможно, именно после этого дела всем судьям рекомендовали не допускать в судебных документах эмоциональных высказываний, которые допустимы в художественных произведениях.