Клуб будет носить имя первого космонавта
На Международном фестивале молодежи в Екатеринбурге предложили создать первый в мире Международный молодежный клуб мечтателей имени Юрия Гагарина. Предполагается, что молодые люди из разных стран будут там объединять свои представления о будущем и превращать личные мечты в совместные проекты.
Ну вот, дожили. Именно этого, оказывается, и не хватало молодежи — специального клуба мечтателей. Чтобы мечта не болталась бесхозной где-то между скучной ипотекой, поиском работы и очередным обновлением списка заблокированных сайтов, а была наконец оформлена как положено.
Но ведь и правда любопытно: а о чем, собственно, сегодня мечтает типичный молодой россиянин, да и не только он?
О Марсе? Других галактиках? Городах будущего? Раз уж клуб «имени Юрия Гагарина».
Однако, по данным ВЦИОМ за 2024-й год, три главных желания российской молодежи — это иметь собственное жилье, автомобиль и бизнес. Среди 18–24-летних 73% хотели бы в ближайшие десять лет обзавестись квартирой, 64% — автомобилем. Еще интереснее свежий ВЦИОМ от мая 2026-го, когда опрашивали подростков: 56% хотят заниматься любимым делом, 55% — сделать карьеру, 46% — создать крепкую семью.
А ведь когда-то нашему государству (правда, не совсем теперешнему) не приходилось специально организовывать мечту для молодых. Она лезла из каждого утюга. «И на Марсе будут яблони цвести», «На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы». Вчерашние студенты ехали «за туманом и за запахом тайги», мальчишки хотели быть летчиками, геологами и космонавтами.
Герои этого будущего были людьми вполне земными. Дима Горин отправлялся строить ЛЭП в Сибирь, Коля Пасечник из «Высоты» лез туда, куда нормального человека и со страховкой не загонишь. Большая мечта была не обязательно космической. Но она почти всегда светила словно «незнакомая Звезда». А спустя два десятилетия советские школьники посмотрели «Гостью из будущего» и совершенно всерьез мечтали, что где-то в «прекрасном далеко» их ждет Алиса Селезнева со своей невероятной улыбкой и миелофоном.
Но потом наступили приземленные восьмидесятые. В 1986 году Карен Шахназаров снял «Курьера», и там молодые люди уже честно пытаются понять, чего они вообще хотят от жизни сейчас, а не когда-нибудь при коммунизме . Главная героиня по имени Катя признается, что мечтает быть очень красивой, ехать в красивой спортивной машине с длинным алым шарфом, магнитофоном и маленькой собачкой. У второстепенного персонажа толстяка Базина мечта попроще. «Пальто купить». Тогда Иван снимает свое и отдает ему: «Носи и мечтай о чем-нибудь великом».
Прошло сорок лет. И вот уже социологи сообщают, что 73 процента молодых россиян мечтают о собственном жилье. Пальто стало квартирой. Объем мечты увеличился, но направление все тоже — материальное. Причем обвинить нынешних молодых людей в отсутствии амбиций довольно трудно. Они тоже строят планы. Просто их мечты все больше похожи на перечень условий нормального человеческого существования. Квартира. Работа. Зарплата. Семья. И чтобы никто не болел.
По свежему июньскому исследованию ВЦИОМ, даже признаком высокого статуса россияне сегодня считают прежде всего не яхту и не виллу на Лазурном Берегу, а возможность дать детям хорошее образование, получить качественную медицинскую помощь и опять же приобрести недвижимость.
Так, может быть, прежде чем учреждать клуб великой мечты, стоит задуматься, почему такими «великими» снова стали довольно обыденные вещи? Пирамида Маслоу, конечно, значительно сложнее школьной картинки из пяти уровней, и современная психология давно не считает, что человек способен думать о высоком только после полного удовлетворения всех нижних потребностей. Гагарин тоже вырос отнюдь не в тепличных условиях. Но трудно требовать сегодня от целого поколения постоянно смотреть на звезды, когда оно занято расчетом первого взноса по ипотеке.
Время романтических мечт безнадежно ушло в прошлое, и организация «клуба мечтателей» выглядит сегодня минимум наивно. Сегодня трудно мечтать о прекрасном далеком, когда само это далекое выглядит все менее предсказуемым. Каким будет мир через двадцать лет? Мирным или воюющим? Открытым или разделенным новыми границами? Останется ли любимая профессия после наступления ИИ? И вообще — что из нынешней жизни сохранится к тому моменту, когда нынешним 20-летним исполнится сорок.
Как будут жить люди в невероятно далеком, как казалось, двухтысячном с чем-нибудь году – мы дожили и увидели. И, если честно, разочаровались. А теперь я пытаюсь представить сегодняшнего пятиклассника-альфу, который мечтает хотя бы одним глазком заглянуть в «удивительный и прекрасный» 2126-й год. И чтобы было не страшно.
И что-то не припомню таких детей. Может быть, они есть. Во всяком случае, очень хочется в это верить.