В России предложили снизить возраст вступления в брак ради демографии
Иракский парламент готовится рассмотреть поправки к закону о личном статусе, которые, по мнению правозащитников, фактически легализуют браки с девочками девяти лет. Формально речь идет о расширении полномочий религиозных судов и праве граждан выбирать, по каким религиозным нормам будет регулироваться семейная жизнь. Но противники закона называют происходящее иначе: возвращение в средневековье.
Сегодня в Ираке официальный возраст вступления в брак — 18 лет. Однако новый законопроект позволит религиозным судам руководствоваться нормами отдельных религиозных школ, некоторые из которых допускают выдачу девочек замуж с девяти лет.
На улицы Багдада и других городов уже вышли протестующие.
«Это катастрофа для женщин», — заявила координатор коалиции противников закона Рая Фаик. Она предупреждает: если поправки примут, женщины фактически потеряют возможность влиять на судьбу собственных дочерей и внучек.
«Представьте: моя дочь выйдет замуж, а ее муж захочет выдать замуж мою маленькую внучку. И я не смогу возразить», — говорит она.
Помимо снижения брачного возраста, поправки могут ограничить права женщин на развод, опеку над детьми и наследование имущества.
Особенно страшно это выглядит на фоне уже существующей статистики. По данным ЮНИСЕФ, около 28 процентов девушек в Ираке и так выходят замуж до 18 лет.
Чтобы выросла покорной
Но самое поразительное в этой истории — даже не цифра «девять». А то, как подобные практики объясняются в странах, где ранние браки существуют до сих пор.
В западном представлении детский брак обычно ассоциируется исключительно с сексуальным насилием. Однако в традиционных обществах Афганистана, Йемена, части Пакистана или некоторых районов Африки сами сторонники таких браков объясняют их иначе. Девочку выдают замуж как можно раньше не столько ради «раннего начала половой жизни», сколько ради полного включения в чужую семью.
Ребенка легче «встроить» в новый дом. Девочка переезжает к мужу фактически еще ребенком — до того, как у нее сформируется собственная воля, собственные привычки, чувство независимости. С точки зрения традиционного патриархального уклада, это считается преимуществом: «не будет притирки», «не будет конфликтов», «жена вырастет такой, как нужно семье мужа».
Цена этой «гармонии» — отсутствие субъектности у самой женщины.
В большинстве подобных систем женщина остается не самостоятельным участником общественной жизни, а частью имущества семьи. Не случайно удивительно точное определение этому дал еще русский классик Александр Островский. В «Бесприданнице» Лариса Огудалова произносит страшную по своей сути фразу: «Да, я вещь».
Именно это ощущение — женщины как объекта — и обсуждает сегодня весь мир применительно к Ираку.
Любопытно, что формально многие страны уже давно запретили детские браки. Но реальность оказывается иной.
Так, в Афганистане сегодня права женщин начали стремительно сокращаться: девочкам запретили полноценное образование, ограничили право на работу и свободу передвижения. В ряде провинций ранние браки остаются обычной практикой, несмотря на отсутствие четких официальных норм.
В Йемене минимальный брачный возраст вообще долгое время не был установлен законодательно. В некоторых районах Судана, Чада и Нигера, по данным международных организаций, значительная часть девушек выходит замуж до 15 лет.
При этом аргументы почти везде схожи: традиция, религия, «защита семейных ценностей», сохранение контроля над дочерью, экономическая зависимость семьи.
Клинический психолог Елена Асланова считает, что подобные законы возникают там, где человек перестает восприниматься как самостоятельная личность.
«Очень печальный закон, вопиющий по своей сути обесценивания равных прав человека. Низведения ребенка-девочки до статуса вещи, объекта, без права на элементарное детство», — говорит специалист.
По мнению психолога, с точки зрения возрастной психологии, ребенок не способен осознавать последствия подобных решений.
«Полное формирование префронтальной коры головного мозга происходит примерно к 21 году. До этого возраста человеку легче навязать чужую волю, подчинить его, управлять им. Девочки до 18 лет, даже при физиологическом взрослении, не понимают сути ответственного материнства и супружества», — объясняет Асланова.
Она считает, что подобные законы становятся инструментом удержания власти в обществах с жесткой иерархией.
«Человеку, находящемуся в подчиненном положении, дают возможность подчинять кого-то еще более слабого. Так укрепляется сама система», — говорит психолог.
Между тем международные организации уже предупреждают: снижение брачного возраста неизбежно приведет к росту детского насилия, ранних беременностей, женской смертности и числа девочек, лишенных образования.
А как у нас?
На этом тревожном фоне особенно неожиданно прозвучали на днях российские дискуссии о снижении брачного возраста. Почти одновременно с новостями из Ирака в России тоже предложили «потихоньку» двигаться в сторону более ранних браков.
С такой инициативой в частности выступил председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов. По его мнению, ради улучшения демографической ситуации в стране можно было бы постепенно снижать возраст вступления в брак.
Параллельно в Брянской областной думе предложили официально понизить минимальный брачный возраст с 18 до 16 лет.
При этом в некоторых российских регионах подобные исключения уже существуют. Сейчас возможность вступления в брак с 14 лет предусмотрена, например, в Чеченской Республике, а также в Московской, Калужской и Тамбовской областях. С 15 лет регистрация брака допускается, в частности, в Мурманской области, Кабардино-Балкарская Республика и Республика Ингушетия — при наличии особых обстоятельств.
И здесь возникает вопрос, который почему-то почти не обсуждается.
Почему считается, что разрешение подростковых браков автоматически улучшит демографию?
Кто будет содержать этих юных супругов и их детей? На какие деньги? Где они будут жить? Как смогут воспитывать собственных детей те, кто сами еще по сути дети?
Фактически во многих случаях такая «молодая семья» оказывается на содержании родителей, бабушек и дедушек. Без образования, без профессии, без жизненного опыта, без понимания ответственности за другого человека.
Да, биологически подростки способны стать родителями. Но социально, психологически и экономически — готовы ли они к этому?
И главное — что именно в итоге становится целью государственной политики? Появление еще одной единицы в демографической статистике любой ценой? Или все-таки рождение ребенка в устойчивой, взрослой, психологически зрелой семье?
Судя по многочисленным историям ранних беременностей и подростковых браков, в том числе бесконечным телешоу о несовершеннолетних беременных, подобные союзы очень часто распадаются почти сразу после рождения ребенка, а иногда и до. И трагедия здесь не только в разводе родителей, а в том, что еще один ребенок приходит в мир уже внутри нестабильности, бедности и эмоциональной незрелости взрослых.
Демография — это ведь не только количество рожденных детей. Это еще и вопрос того, какими вырастут эти дети, почувствуют ли они безопасность, любовь, уважение и стабильность в своей семьей. Иначе государство рискует получить не решение проблемы, а ее воспроизводство уже и в следующем поколении.