Как живут соседи российских миллионеров в элитной Барвихе
Четыре года назад я приехала в Барвиху в разгар первых санкций. Пока в Москве разбирали сахар, здесь продолжали покупать клубнику по тысяче рублей за лоток, туалетную бумагу за 800 и платья за полтора миллиона. Тогда поселок разделился на два мира: в одном переживали из-за поставок Rolex, в другом — из-за подорожавшего подсолнечного масла.
Спустя четыре года я вернулась сюда. Посмотреть, вдруг что изменилось. Оказалось, богатая Барвиха держится неплохо. А вот у обычной за это время закрылись почта, Сбербанк и один из немногих продуктовых магазинов. Теперь местные еще и воюют за лес, гаражи и землю.
Электричка останавливается на станции Барвиха. Из вагона выходят несколько пенсионерок. На самой платформе ни души. Никому сюда не надо. Тем более на общественном транспорте.
Спускаюсь с платформы. Кругом лес. Если не знать, куда приехал, вряд ли догадаешься, что находишься в одном из самых богатых мест страны.
Выхожу к дороге. Рядом с остановкой облупившийся стенд для объявлений со следами сорванных бумажек. Четыре года назад такие доски в Барвихе были куда информативнее.
«Откуда здесь люди с человеческими проблемами?»
Четыре года назад я начинала свой путь по Барвихе от местной администрации. Помню, на крыльце разговорилась с охранником. Спросила его, не разбежались ли состоятельные жители после первых санкций.
— Не заметил, чтобы поток машин уменьшился. Здесь все стабильно. Вы за них не волнуйтесь, у них все будет хорошо, — усмехнулся мужчина.
— А обычные люди здесь вообще есть?
— Никогда не видел и не знал про таких. Хотя подозревал, что где-то они есть. Удивился, что перед Новым годом в администрацию позвонили, спрашивали, где заказать дешевого Деда Мороза. Еще кто-то жаловался, что воду отключили. Я тогда подумал: откуда здесь взялись люди с человеческими проблемами?
А люди с человеческими проблемами оказались совсем рядом. Через дорогу от администрации за высоким металлическим забором прятались старые дома. Некоторые казались заброшенными: ставни закрыты, участки заросли, строения покосились.
Жительница такого дома объяснила, зачем неприглядные участки огородили: «Чтобы вид не портили. Поэтому сделали так, будто нас нет».
Одной из главных местных тем было отсутствие обычных магазинов.
— Раньше около администрации было два магазинчика для таких небогатых, — рассказывала одна пенсионерка. — Мы горя не знали. Хлеб, молоко, крупа, сахар — все там брали. Икру, конечно, туда не завозили, но нам и не надо.
Потом продуктовые лавки закрыли. На месте одной открыли цветочный магазин.
— И я теперь за молоком и хлебом езжу в Одинцово. Пешком не дойдешь. Неподалеку остался дорогой супермаркет. Но я туда вообще заходить боялась. Думала, меня на порог не пустят. Один раз все-таки пошла за молоком. Не нашла. А спросить постеснялась. Так и вышла с пустой сумкой.
Больше всего мою собеседницу в тот момент волновали не санкции как таковые, а подсолнечное масло.
— Приехала в одинцовский магазин. Смотрю, масло стоило 109 рублей, стало 140. Какой-то мужик четыре бутылки схватил. Мне оно вроде и не нужно было, но продавщица уговорила взять. Намекнула, скоро по 180 будет.
В Москве тогда действительно обсуждали сахар…
Но в Барвихе у каждого был свой дефицит.
Я зашла в ларек «Цветы», который появился на месте продуктовой лавки. Тюльпаны продавали по 7000 рублей. Розы — от 18 тысяч и выше. Продавщица убеждала, что букеты свежие, поставки из Голландии и Эквадора продолжаются. А цены у них гораздо дешевле, чем в соседней Жуковке.
Получалось, за молоком местному пенсионеру приходилось ехать на автобусе. За букетом по 18 тысяч можно просто перейти дорогу.
Так выглядела первая санкционная весна.
Развалина не изменилась, продуктовый закрылся
Теперь иду теми же улицами. И вот первая перемена. На первом этаже кирпичного дома по-прежнему огромными буквами написано: «Продукты». Металлическая дверь закрыта, на окнах — решетки, перед входом никого.
Четыре года назад я заходила сюда. Ассортимент был скудный, но самое необходимое продавалось: туалетная бумага за 15 рублей, хозяйственное мыло по 22, мука за 54, молоко за 78. Не было только сахара.
— Не завезли сегодня. Может, завтра будет, — сказала тогда продавщица.
Теперь не завезут уже ничего.
В нескольких минутах от него стоит старое заброшенное здание. Штукатурка осыпалась, кирпич вылез наружу, заросли почти до окон. Я его тоже помню. Оно выглядело примерно так же четыре года назад.
Символично: развалина за годы почти не изменилась. А продуктовый магазин успел закрыться.
У обычной Барвихи есть свой спортивный комплекс. Никакого мрамора, стеклянных фасадов и дизайнерских фонтанов. С обратной стороны заросший пустырь и потрескавшийся асфальт. Если убрать вывеску, можно подумать, что находишься в небольшом районном центре где-нибудь далеко от Рублевки.
Рядом информационный стенд сельского поселения. В верхней части несколько официальных объявлений, большая часть пространства пустует.
Еще один стенд встречается дальше в лесу. На нем несколько листков — график уборки территории и объявление: «Судимость — не приговор. Поможем найти работу». Вакансии, поддержка, новый старт! Такая же бумажка висит на фонарном столбе и на старом стенде в лесу.
«Почту, банк и магазин закрыли»
Возле старых домов встречаю двух женщин. Рядом на веревке сушится белье. Спрашиваю, как теперь живется в Барвихе.
— У нас тут много Барвих, и у всех разное название: поселок Барвиха, деревня Барвиха, Барвиха-2, «Барвиха-Вилладж», еще какая-то Барвиха. Таксисты путаются. Вам про какую рассказать? Вот мы за лес воюем, — сразу отвечает одна.
А потом начались жалобы, которые я слышала и 4 года назад.
— У нас нет обычных магазинов. Те магазины, которые есть, нам не по карману. Мы за продуктами ездим в Одинцово. 7 километров. Или в Москву. Говорят, невыгодно тут для нас сетевые магазины строить. Оборот маленький. Аренду не отобьешь. Еще почту закрыли. Сначала два раза в неделю работала, потом совсем убрали. Сбербанк закрыли. Магазин дешевый тоже закрыли.
Даже с кафе проблема.
— В самом поселке пойти некуда. Или в Жуковку, или в Одинцово надо ехать. Около платформы есть ресторан, но там ценник такой… Все-таки Рублевка.
Дальше женщины рассказывают, что местные теперь борются за лес, овраг и территорию старых гаражей. По их словам, землю рядом приобрели под строительство.
— Стали строить, все переломали. Ливневку повредили, кабель перебили, людей обесточили. Гаражи снесли, которые были официально оформлены. Люди защищали гаражи, кого-то увезли в полицию. Куда мы только не обращались. Всем наплевать. Понимаете, это не сарай поломали. Души людям поломали.
Особенно эмоционально дамы говорят об огородах.
— Нам эти места давно выделили. Люди по 30 лет там огородами пользовались. А тут приехали, заборы и столбы переломали. Теперь там свалка.
И добавляют: «Вы же понимаете, какая здесь земля дорогая».
«Сказали — снесут. А нас за Можайск»
Спрашиваю, где находятся самые старые жилые дома — №6 и №8.
— Идите в лес. Там деревянные фигурки увидите. Мимо них и выйдете к домам.
Я думала, что речь о какой-то детской площадке. Но нет. Прямо среди деревьев действительно стоит целая компания деревянных персонажей из советских мультфильмов. Все они прикручены к соснам. Вот Карлсон висит на дереве, напротив фрекен Бок с красным носом. На деревянной табличке надпись: «Стоп! У вас молоко убежало». Рядом старуха Шапокляк с крысой, крокодил Гена. Появились они, как рассказывают местные, недавно. В пустом лесу вся эта композиция выглядит скорее жутковато, чем сказочно.
Минуешь эту странную лесную выставку, и перед глазами появляется настоящая старая Барвиха.
Дом №6 стоит прямо среди деревьев. Трехэтажное светлое здание, высокие окна, маленькие балконы. На одном сушится белье. Под окнами жители разбили миниатюрные огороды: грядки, ведра, цветы, кусты.
Внутри, по словам местных, общежитие и коммунальные квартиры.
— В одном подъезде общежитие, в другом коммуналка. Кто там только не жил. Сейчас половину уже приватизировали.
Женщины рассказывают, что дома построены после войны.
— Там потолки какие! Окна огромные. Лестницы гранитные. Дом, конечно, старый, ремонт нужен. Но если сделать как следует, он еще ого-го сколько простоит.
Соседний дом №8 выглядит хуже. Белый фасад местами осыпался, над окнами видны повреждения, старые балконы потемнели. Но дом жилой.
У стены одного из домов замечаю металлическую дверь: «Укрытие».
За домом вообще деревенский быт. Среди деревьев стоит самодельный навес, набитый досками, старой мебелью, ведрами и хозяйственным инвентарем.
— Прошлым летом тут снимали фильм, — вспоминает собеседница. — Сценаристы специально искали старые коммуналки. Я поинтересовалась, что снимают. Мне ответили: «Два капитана». Я им честно: вы с ума сошли? Уже два таких фильма есть, их никто не смотрит! Зачем еще один снимаете? Я книжку не осилила, невозможно читать.
У старых домов женщины вспоминают еще одну историю, которая беспокоит.
— Нам сказали, что со временем наши дома могут снести.
— А вас куда?
— За Можайск! Но мы туда не поедем.
Пока речь идет о планах и разговорах, но тема местных явно пугает. Многие семьи живут здесь поколениями. Поселок когда-то и появился для работников знаменитого санатория «Барвиха».
— Санаторий строил жилье сотрудникам. Люди сюда приезжали работать, получали квартиры. У нас тут были двухэтажные дорожные дома, куда селили шоферов, которые отработали на рейсовых автобусах 10 лет. Еще было при Брежневе. Вот теперь их выживают. Все там перекопали, кабель вырубали. Крыши разобрали. Один дом остался жилой.
Другая женщина делает важную поправку.
— Ну не выживают, а им предлагают квартиры в другом месте. Кого все устроило, выехали и получили взамен аж по две квартиры! Остались, по-моему, две или три семьи. Их требования выполнить не могут. Они, как говорят, просили три квартиры в Москве! Одна семья якобы потребовала коттедж или квартиру в центре столицы. Не знаю, чем все кончится.
Дальше снова воспоминания.
— Когда-то наш поселок был закрытым, все работали в правительственном санатории. С нас брали подписки о неразглашении. Вот как были мы обслугой для богатых, так и остались. Но раньше лучше было. У нас выращивали клубнику, картошку, свеклу. Потом колхоз развалился. Сейчас только санаторий и остался. С жителями богатой части Барвихи мы не пересекаемся, хоть и живем по соседству.
Вместо капусты теперь «Беверли-Хиллз»
Разговор со старожилами постоянно возвращается в советское прошлое Барвихи. Здесь был большой совхоз. Выращивали картофель, капусту, огурцы, помидоры, клубнику. Даже арбузы.
— Теплицы огромные стояли. Все по уму сделано, коммуникации подведены. Курятник был, скотник, коровы. Сотрудники молоко брали, яйца. Мы практически ничего в магазине не покупали, шли на поле и набирали. Но совхоза давно нет. Теперь там коттеджи, «Беверли-Хиллз».
Спрашиваю, где сегодня работает молодежь.
— Многие здесь, на коттеджах, обслуживающий персонал.
Особенно долго женщины рассказывают о местном замке. Когда-то он был главным общественным местом Барвихи.
— Там парк был, клуб, кино, танцы, библиотека. Огромное футбольное поле, волейбол, теннисные столы, качели. В самом здании работали амбулатория, столовая, буфет. Внутри огромная комната отдыха. Мы там тусовались, в шахматы играли. На втором этаже большой кинозал, на третьем детские кружки. Висел гобелен «Всемирный потоп». Все, кто приезжал, обязательно его смотрели. Очень красивая картина. Там люди тонут, животные. И с какого угла ни встанешь, кажется, что они смотрят прямо на тебя.
Позже замок закрыли на реставрацию. Потом вокруг вырос забор.
— Что там внутри, мы даже не знаем.
Памятник погибшим в войну, по словам старожилов, вынесли за территорию бывшего парка.
— Раньше сюда приезжали фотографироваться молодожены. Теперь попасть туда нельзя. Чуть в лес пройдешь — сто метров, и обратно. Везде заборы, — вздыхает женщина.
«Не могут резко дать по тормозам»
От старых домов еду в Barvikha Luxury Village. Здесь идеально чистая брусчатка, аккуратно подстриженные кусты в кадках и стеклянные витрины. Все вылизано. Людей немного. Некоторые улицы пустые. Но на парковке машин гораздо больше. Дорогие иномарки стоят одна за другой.
Четыре года назад парень, который работал на парковке, сказал мне: «Здесь параллельная вселенная. Сколько лет работаю, привыкнуть не могу. Пожрать захочешь, не получится. Хорошо, у нас столовая есть. Я как-то носки решил купить. Дешевле двух тысяч не нашел».
Я тогда пошла проверять. Носки действительно нашлись. За 2500 рублей.
Некоторые вещи особенно удивили. Четыре года назад в местном супермаркете я фотографировала туалетную бумагу ценой до 800 рублей. Обычное мыло стоило около 500. Пакеты для мусора — 400. Лоток клубники — 800–1000. Ну и те самые носки за 2500.
Захожу снова. Носки за 2,5 тысячи никуда не делись. Туалетная бумага за 800 тоже на месте. Барвихинский индекс стабильности. За четыре года страна привыкла к санкциям, исчезли одни бренды, появились другие, а носки за 2500 продолжают ждать своего покупателя.
Весной 2022 года продавщицы местного бутика рассказывали мне, что первые санкции даже увеличили поток покупателей.
— Многие магазины закрыли, продажи онлайн остановили, в Милан не налетаешься, поэтому едут к нам. Люди не готовы так быстро отказываться от красивой жизни. Не могут резко дать по тормозам.
Перед одной сотрудницей лежал список постоянных клиентов.
Она их обзванивала и успокаивала.
— Без модных вещей не оставим. Закрыли Rolex, люди купили билеты в Дубай и полетели за часами. Деньги перевести тоже не проблема для русского человека.
А еще она рассказала о себе: «Я родилась в той части Барвихи, где живут обычные люди. Там у нас свои дешевые магазины, скромные салоны красоты, спокойная жизнь. Ничего плохого не вижу в том, что поселок разделился. Зато у меня есть высокооплачиваемая работа. Моя бабушка, которая имела здесь домик, продала его и на вырученные деньги купила аж две квартиры в Москве. Одну сдает, в другой живет. Все в плюсе».
Тогда девушка была уверена, что через пару месяцев все привыкнут.
— В 2014 году тоже курс поднялся. Переждали и привыкли. Так и сейчас будет, — рассуждала она.
Четыре года спустя действительно, похоже, что привыкли. Бутики работают. Народ есть, хотя толпы между витринами не ходят.
Спрашиваю женщин из обычной Барвихи, заметили ли они, что богатых стало меньше. Может, кто-то уехал? Может, теперь им тоже приходится экономить? Они смеются.
— В Жуковке олигархи живут. Они на нефтяных трубах сидят. Им ничего не будет. Смотришь по телевизору: было у человека три миллиарда, а стало шесть. Они только разбогатели. Бедные беднеют, а эти только богатеют. Им ничего не грозит. Только всемирный потоп.
И вспоминают тот самый гобелен из закрытого теперь замка.
Четыре года назад в одной Барвихе продавцы обзванивали клиентов и уверяли, что новые платья обязательно привезут. В другой люди садились на автобус и ехали за молоком.
Сегодня сахар давно вернулся на полки, санкции перестали быть потрясением. Но две Барвихи друг к другу не приблизились. В Luxury Village по-прежнему работают бутики. На парковке стоят дорогие машины. Носки за 2500 и туалетная бумага за 800 ждут покупателей.
А в обычной Барвихе так и не появился магазин. Зато закрылись продуктовый, почта и Сбербанк.
Между этими местами несколько минут езды на автобусе. Вроде одна Барвиха. Но расстояние между двумя ее половинами, кажется, стало только больше.