Еще одна фобия: раскрыты секреты происхождения субмеханофобии
Представьте, что вы плывете в кристально чистой воде и вдруг замечаете под собой огромный ржавый корабельный винт или статуи, уходящие в темноту. Для людей с субмеханофобией этот образ вызывает всепоглощающую панику, дрожь и желание немедленно добраться до суши. Психологи объясняют, почему мозг воспринимает затопленные творения человека как иррациональную угрозу и как современная виртуальная реальность помогает победить этот страх.
Субмеханофобия — это сильный и иррациональный страх перед затопленными объектами, созданными человеком, и её название происходит от трёх корневых слов: «суб» означает «под водой», «механо» относится к машинам, а «фобия» переводится как страх. У людей с этим заболеванием вид затонувшего корабля, затопленного самолёта, подводной статуи или массивного корабельного винта может вызвать немедленную и всепоглощающую панику, причём даже такие повседневные объекты инфраструктуры, как канализационные стоки в бассейнах, решётки для очистки воды или цепи буев, исчезающие в тёмной глубине, способны провоцировать сильное беспокойство. Многим достаточно просто взглянуть на фотографии или видеозаписи, чтобы испытать физическую реакцию. Подчеркивается, что важно отличать субмеханофобию от талассофобии — боязни глубины или самого океана. Так если человек с талассофобией боится неизвестных просторов и существ, то человек с субмеханофобией может чувствовать себя комфортно на глубине до тех пор, пока не заметит искусственный объект в естественной среде.
Интересно, что этот специфический страх стал массовым явлением в интернете, где на форумах насчитывают сотни тысяч участников, которые делятся жуткими фотографиями затопленных шахтёрских посёлков и аниматроников из подводных парков, чтобы безопасно пережить свой страх на расстоянии.
Учёные и психологи указывают на несколько механизмов, делающих подводные объекты пугающими. Прежде всего это искажение масштаба и визуальная неопределенность, ведь вода ограничивает видимость и преломляет свет, из-за чего сооружения кажутся примерно на двадцать пять процентов больше и ближе, чем на самом деле, и когда из темноты вырисовывается массивный объект, мозг стремится восполнить недостающую информацию наихудшими сценариями. Жуткое свойство разрушаться также играет важную роль, поскольку предметы, созданные человеком, должны находиться на суше или на поверхности воды, и видеть их безмолвно покоящимися на дне океана кажется совершенно неестественным, нарушая наше базовое представление о порядке.
Многие места кораблекрушений в буквальном смысле могилы, поэтому эти объекты вызывают тяжёлые ассоциации с трагедией и смертью, а усвоенные образы катастроф, например исторические кадры гибели «Титаника», часто оставляют неизгладимый след в умах людей. Детские страхи, связанные с водостоками в бассейне, могут заставить человека ассоциировать затопленные машины со смертельным засасыванием, и как только эта ассоциация формируется, мозг воспринимает все похожие объекты как непосредственную угрозу выживанию.
Психологи относят субмеханофобию к более широкой категории «специфических фобий», и для получения диагноза человек должен испытывать выраженный страх, который почти всегда вызывает немедленный стресс, заставляя активно избегать ситуации или переносить их с всепоглощающей тревогой, причём этот страх должен быть непропорционален реальной опасности и сохраняться не менее шести месяцев. Симптомы включают учащённое сердцебиение, обильное потоотделение, тошноту и головокружение, а в тяжёлых случаях клинически значимый стресс мешает социальной деятельности и повседневной рутине.
Согласно данным Национального института психического здоровья, примерно девять процентов взрослых в США испытывают ту или иную фобию в течение года, причём женщины страдают более чем в два раза чаще мужчин, а среди подростков от тринадцати до восемнадцати лет этот показатель превышает девятнадцать процентов. Мировая статистика показывает, что средняя распространённость специфических фобий в течение жизни составляет чуть более семи процентов, при этом самыми частыми становятся страхи животных и высоты, но ситуационные и экологические страхи по-прежнему широко распространены.
Чтобы разобраться в фобиях, полезно различать страх и тревогу. По словам психологов: страх — это острая реакция на непосредственную угрозу, активирующая реакцию «дерись или беги», тогда как тревога — более рассеянное беспокойство о будущих угрозах, и специфические фобии относят к расстройствам с доминированием страха, характеризующимся высоким уровнем острой паники и интенсивным избегающим поведением. Поведение избегания временно снижает тревогу, что делает его полезным, но парадоксальным образом усиливает фобию со временем, поскольку человек так и не узнает, что объект на самом деле безвреден. В мозге за обработку страха отвечает миндалевидное тело, которое у людей с фобиями становится гиперактивным, а префронтальная кора, обеспечивающая логический контроль, не в состоянии подавить эту паническую реакцию. Генетика также играет существенную роль: уровень наследуемости специфических фобий составляет от сорока до шестидесяти процентов, причём поведение избегания является наиболее сильно наследуемой чертой.
Как оказалось, травматическое воздействие не всегда необходимо для возникновения фобии. Исследователи не обнаружили прямой связи между тяжёлыми падениями в детстве и боязнью высоты в более позднем возрасте, что наводит на мысль о неассоциативной модели, при которой дети могут естественным образом испытывать определённые страхи и просто не могут от них избавиться при взрослении. Боязнь глубокой воды и неизвестных опасностей может быть врождённым механизмом выживания, и если человек никогда не чувствует себя в безопасности под водой, это естественное опасение может легко перерасти в клиническую фобию.
Когда фобия существенно влияет на жизнь, специалисты полагаются на проверенные методы. Когнитивно-поведенческая терапия помогает выявлять и оспаривать искажённые, катастрофические мысли, а экспозиционная терапия постепенно знакомит пациента с пугающим объектом в безопасной среде, чтобы мозг перестал подавать ложную тревогу. Однако анализ клинических испытаний показал, что доля ответивших на психотерапию при специфических фобиях составляет всего тридцать два процента, что указывает на необходимость инновационных подходов. Лечение субмеханофобии представляет уникальную проблему, потому что отвезти пациента к реальному месту кораблекрушения или затопленной шахте редко бывает безопасно, поэтому терапевты обращаются к виртуальной реальности.