Упоминания о родине царицы Савской, об «Аравии Феликс» — «Счастливой Аравии», процветавшей благодаря древней Марибской плотине, или об острове драконовых деревьев Сокотре, неизменно рисуют в воображении сказочный мир из «Тысячи и одной ночи». Здесь время словно замерло: люди до сих пор живут в причудливых домах, прилепившихся к скалам, словно пчелиные соты, и в глиняных небоскребах Шибама, чей возраст исчисляется тысячелетиями. Этот образ райского края дополняют пряный аромат кофе мокко, дым кальянов и ощущение, что здесь эпохи остановились, чтобы навсегда остаться в прошлом.
Это Йемен. Страна, расположенная на самом юге Аравийского полуострова. Йемен мог бы стать настоящим раем для этнографов, историков и археологов, изучающих древние цивилизации. Однако десятилетия непрекращающихся боевых действий сделали это уникальное наследие практически недоступным. На днях движение «Ансаруллах» (известное как хуситы – прим. ред.), контролирующее значительную часть страны, взяло под контроль западное побережье. Тем самым они фактически установили контроль над Баб-эль-Мандебским проливом — одной из ключевых мировых артерий, через которую транспортируется нефть. Вскоре после этого хуситы сбили саудовский истребитель F-15, а в результате их ракетного удара погибли два высокопоставленных генерала коалиции, поддерживаемой Саудовской Аравией. Многие задаются вопросом: как «парням в шлепанцах» удаются столь дерзкие военные операции?! Ранее они уже успешно вынуждали американские авианосцы покидать Красное море. Похоже, у йеменских бойцов были очень хорошие учителя.
Учили военному делу настоящим образом
«Города, которые сейчас освободили йеменцы, и названия которых мы слышали в новостях, очень хорошо мне знакомы, — рассказывает «МК» подполковник-танкист Владимир Кожурин из Брянска, обучавших в свое время йеменцев военному делу. — В Йеменскую Арабскую Республику или капиталистический Северный Йемен, как называлась и сейчас называется ЙАР до объединения с НДРЙ, который выбрал социалистический путь развития, я попал в середине 80-х. Работать пришлось в группе советских военных советников и специалистов. До командировки в Йемен проходил службу в Германии, Грузии и Азербайджане. В Баку летом было жарко, уже привычно, я и согласился».
Сначала нашего героя отправили в Москву, в Генштаб. Здесь собралась группа из 50 человек. Половина из них должна была отправиться в Южный Йемен, а половина в Северный. Но лекции им читали всем вместе: «Рассказывали, что страна, куда мы летим, исповедует ислам, там действуют строгие нормы шариата – мусульманского законодательства и их ни в коем случае нельзя нарушать. Особо акцентировали на том, что в Йемене «сухой закон» и алкоголь запрещен. Мол, кто не может без водки – лучше откажитесь от поездки. Как это было на практике, мы узнали позже. Затем с нами побеседовал представитель ЦК КПСС. Он был менее многословен. Мол, вы являетесь представителями страны и должны соответствовать этому высокому званию. В конце обучения у нас отобрали партбилеты и удостоверения личности офицеров. Всем выдали одинаковые костюмы, плащи. Дали указание, чтобы свои вещи, в которых мы приехали, отправить по почте домой».
Самолет летел по маршруту Москва-Каир-Джибути-Сана. Выйдя из самолета Владимиру показалось, что он попал на Луну – каменистый пустынный пейзаж, безжизненная пустыня, только желтого цвета. Йеменские пограничники быстро проверили и на чемоданах мелом поставили отметки «крестиком» — как в фильме «Бриллиантовая рука».
«В аэропорту столицы Йемена – Сане – нас встретили представители из аппарата ГВС (главного военного советника). Отъехав на некоторое расстояние от аэропорта, справа от шоссе нам показали памятник – стелу в честь погибших советских военных специалистов. Приехав в городок к ГВС, мы не застали главного советника – генерала. Без него нас проинструктировали еще раз, сделав акцент на запрете алкоголя и предложив вылить его в туалет. На следующий день нас окончательно распределили по направлениям и опять отвезли в аэропорт. Мы с группой, в которую входили советские военные врачи и артиллеристы, вылетели в Ходейду – портовый город на побережье Красного моря, а оттуда на машинах приехали уже в Таиз», — рассказывает наш герой.
Владимиру досталась в этом городе танковая бригада — родная воинская часть, откуда начинал свою карьеру действующий тогда президент Йемена Али Абдала Салех: «Позже президент Салех был частым гостем в нашей бригаде. Пришлось с ним общаться. Салех относился к этой бригаде как к любимому воинскому подразделению — опоре своей власти, что было небезосновательно. Кстати, после 91-года, когда Салех объединил под своей властью Йемен, он часто прилетал и в Москву, встречался с нашим президентом Владимиром Путиным. Поддерживал с Россией хорошие отношения, до тех пор, пока не был убит во время внутреннего конфликта в декабре 2017 года».
По словам нашего героя, он со своими сослуживцами много сделал для становления танковых частей Йемена. Они вели обучение, как в теории, так и на практике, проводили учения на полигонах. На учениях часто присутствовало высшее руководство страны. По его итогам проходило награждение. Поощряли и нас – вручали хорошие японские магнитофоны, часы: «Кстати, я тоже «награждал» своих курируемых бойцов. Для этого, будучи в отпуске в Союзе, закупил в военторге знаки, которые в большом количестве выпустили к 40-летию Победы. Выбирал с военной символикой, старался, чтобы не было серпа и молота, из-за этого могли быть неприятности. Потом, вернувшись в Йемен, на службе в бригаде, когда объявляли построение, этими знаками награждал особо отличившихся бойцов. Йеменцы очень гордились этими наградами».
Война войной, а намаз по расписанию. Чтобы не происходило вокруг, военные йеменцы всегда соблюдали религиозные обряда. Когда наступало время молитвы, бросали все, брали специальные чайники, совершали омовение, а затем молились.
Жили рядом с раем
Владимиру и его сослуживцев поселили в закрытом городке. У каждого был свой комфортабельный вагончик, к которому была пристроена каменная кухня, подведен газ. На территории был спортивный городок, бассейн. Оказалось, что этот городок построили для себя голландские геологи, которые искали здесь то ли нефть, то ли воду. А за год до этого советские военные были вынуждены самостоятельно снимать для себя жильё в городе.
Климат, хоть был и жаркий, но переносился нормально. Тем более все жилые помещения были оборудованы кондиционерами. После того, как наш герой обосновался, через три месяца к нему прилетела из Союза жена и младший сын.
Три года, проведённые в Йемене, позволили узнать эту интересную страну, которая, к сожалению, на протяжении длительного времени погружена в военные столкновения. Йемен, хоть и небогатая страна, но люди весьма гостеприимны, хорошо относятся к своим друзьям, всегда стараются угостить гостя лучшим блюдом или куском мяса, — делится впечатлениями подполковник в отставке.
Со временем Владимир освоил арабский на бытовом уровне, но основное общение по службе шло через переводчика: «У нас в бригаде был Андрей Недвецкий. Очень хороший парень из Москвы. Мы потом общались. Он ещё и в Египте служил, а затем после 90-х музыкой занимался. Если нашего переводчика не было рядом, тогда переводил один из йеменских офицеров, который учился у нас в Союзе. Когда солдат или офицер подходили ко мне, то обращались «Господин мукаддам!». Мукаддам по-арабски означает «подполковник» или дословно «предводитель, идущий впереди». Со временем некоторые арабы, с которыми близко общались, называли меня по имени «Володиа».
Наш герой вне службы часто выезжал в город. Выезд заранее согласовался с командованием, подавали списки, по которым дежурный офицер выпускал за территорию: «Снаружи нас охраняли йеменские военные – к нам они отношения не имели, их задача была контролировать, чтобы без приглашения никто из арабов не мог войти в городок. В городе могли перемещаться свободно – у арабов везде были магазины, торговля на Востоке была поставлена хорошо, если зайдешь в дукан, без покупки тебя не выпустят. Пару раз ездили в музеи – дворец свергнутого имама».
Выезжал Владимир с семьей отдыхать и на море. «Очень нравилось нырять с трубкой и ластами. Сейчас такие впечатления наверняка у наших туристов, побывавших в Египте, а тогда для большинства советских людей, видевших эту красоту через программу «Кинопутешествий» с Юрием Сенкевичем, все было в диковинку – разноцветные рыбы, кораллы. Кстати, кораллы на самом деле не такие красивые, как мы их видим на полках в магазинах с экзотическими товарами. Они все грязные, в тёмной слизи. Отломаешь такой, привезёшь домой и из шланга всю грязь сбиваешь. Тогда он становится белоснежно-белым, но всё равно пахнет морем. А из загарпуненной рабы-шара я сам набил чучело, которое до сих пор стоит на полке».
В городке очень хорошо была организована культурно-массовая или воспитательная работа с личным составом. Каждый вечер крутили кино, которые привозили из проката из Саны. На все большие мероприятия, такие как Новый год, Первое сентября и другие обязательно приглашали и йеменских военных и их жён с детьми. Им было очень интересно посещать такие праздники, так как у себя они были затворницами и не видели таких развлечений. Однако всё время они сидели с закрытыми лицами.
Мятеж в ста километрах
Каких-либо серьёзных происшествий за время службы не было. Правда, в марте 1986 года в соседнем Южном Йемене президент-марксист Мухаммед устроил попытку госпереворота. Собрал политбюро правящей партии, сам туда не явился, а послал охрану с автоматами, чтобы они всех перестреляли. Чтобы было понятно, в Йемене, что социалистическом, что капиталистическом, всё было основано на племенных отношениях.
Если командир бригады из одного племени, то он на службу подтягивает своих сородичей. Причём, они ходят со своей охраной. Так, с командиром роты идут двое – адъютант, охранник. С командиром батальона – уже четверо. С командиром бригады – восемь человек. А тут члены Политбюро – и сами с оружием, и охрана при них. Устроили формальный бой. Кого-то убили, кто вырвался. Каждый бросился за помощью к своим войскам, племенам.
«Как это нас коснулось? Пронесло, можно сказать. Наша бригада в Таизе находилась всего лишь в ста километрах от столицы Южного Йемена – Адена, как раз там и шли самые ожесточенные бои. Нам дали команду на усиление. Жён предупредили быть начеку. Говорили, что после того, как сторонники мятежного президента потерпели поражение, они выдвигались в нашу сторону на север. Но мы никого не видели. Куда они делись — неизвестно. Если посмотреть карту того времени, видно, что граница между Южным и Северным Йеменом до объединения проходила от моря только несколько десятков километров. А дальше шли горы и пустыня, никто никаких границ не устанавливал. В 1987 году, уже после того, как я покинул Йемен, были боевые столкновения между Югом и Севером, но они быстро затихли. Были ли погибшие со стороны советских специалистов, которые находились и на той и на другой стороне – неизвестно», — рассказывает Владимир.
Воткнешь палку — вырастет дерево
Климат в Йемене разный, но благодаря высоким температурам вырастить можно что угодно. Главное, чтобы был полив. Рядом с домиком каждого специалиста была свободная земля. Примерно 1,5 на 2 метра. И каждый сажал, что хотел. Кто-то цветы, другие — овощи. Специально для этого из Союза привозили семена: «Мы посадили папайю – экзотическое дерево. За три года оно вымахала выше крыши. Плоды были бесподобные, совсем не такие, как сейчас продаются в магазинах. Мы постоянно занимались спортом, проводили соревнования по баскетболу, волейболу. Надо понимать, что жизнь в Йемене очень консервативная, даже при всей видимости демократических перемен. Здесь до сих пор процветают племенные патриархальные отношения. Таких связей, как сейчас, с внешним миром у нас тогда не было. По телефону с родственниками в Союзе разговаривали раз в полгода. Информацию получали от дежурного офицера, который сидел на КПП. У него в обязанностях было слушать мощный радиоприёмник и каждый вечер проводить политинформацию по услышанным новостям. Иногда рассказывал, как на нашу страну клеветали по «Голосу Америки».
Отношения с местным населением были жёстко регламентировано. Йеменские женщины в соответствии с мусульманскими традициями ходили в закрытой одежде, только глаза видны. Но на улицах встречались и девушки с открытыми лицами: «Как нам пояснили, это женщины с низким уровнем социальной ответственности. Но официально проституция в Йемене была запрещена. Местное население пользовалось так называемым «временным браком», без него сексуальные отношения не допускались. Иначе это считалось прелюбодеянием, виновных могли приговорить к смертной казни».
Мужчины в Йемене – это особый типаж, который не встречается больше нигде. Оружие у них – это как элемент одежды. Мальчик в 12 лет получает кривой кинжал на пояс – джамбию, с которой он никогда не расстаётся. Все взрослые мужчины носят огнестрельное оружие – это как само собой разумеющееся. И почти поголовно у всех мужчин была распухшая щека. Оказалось, они постоянно жуют листья ката – это такой легкий наркотик. Его жевали даже солдаты – до обеда они несут службу, в полдень молитва, а после молитвы можно отдыхать и жевать кат.
Уровень медицины был довольно низкий. Союз помогал, строил госпитали. Но иногда на улице можно было встретить человека, который сидел на земле и медленно из ранки на теле выкручивал червя-дракончика. Медленно, чтобы не порвать: «А местные женщины рожали в самых примитивных условиях. Поэтому своих беременных жён наши советники отправляли рожать в Союз. Потом, уже с грудными детками они возвращались обратно к мужьям. Вот такое было там тогда здравоохранение. Ещё удивило, когда туда попали – везде летали пластиковые, целлофановые пакетики от упаковок. Даже местные козы их жевали. У нас тогда в Союзе всё заворачивали в бумагу. Это сейчас пластик тоже везде загрязняет природу».
А вот самый главный запрет, о котором нашего героя не предупредили, оказался вовсе не таким строгим, сами местные его и нарушали. Спиртные напитки: «Как-то ехали по службе в Моху – порт, который недавно освободили хуситы. Заехали на заправку. Рядом крутится местный на мотоцикле. Увидел иностранцев, подъехал к нам. Пошептался с переводчиком и машет рукой. Спрашиваю: «Куда это?». Андрей отвечает: «За водкой». Поехали за ним в горы. Приезжаем на точку, стоят лачуги, сколоченные из листов жести, рядом валяется пьяный местный. Открыли нам двери, а там склад – виски, «Смирновка», бренди. Бери, что хочешь. Взяли несколько бутылок, заплатили и уехали».
Возвращение на Родину
Вернувшись в Советский Союз, наш герой застал начало перемен. Пока он был за рубежом, страну в 1985 году возглавил Михаил Горбачев. В 1987 году на Красную площадь прилетел Руст, в результате чего с поста министра обороны сняли маршала Соколова. «Когда я зашел в Генштаб, то не застал никого из знакомых – в кабинетах сидели уже другие люди. Оказалось, что кроме Соколова своих постов лишилось множество генералов и старших офицеров. Это сейчас можно догадываться, что прилёт Руста стал поводом избавиться от многих офицеров, в молодости прошедших и войну, и другие конфликты, и которые могли помешать дальнейшим планам по развалу страны».
Возвращаться в Закавказье, откуда улетал в Йемен, Владимиру совсем не хотелось. Каким-то образом получилось договориться в Генштабе, чтобы выдали направление в Белорусский военный округ на должность командира полка: «Приехал в Минск, попал на прием к командующему округу. Тот даже документы не посмотрел: «У меня на этот полк есть свой человек, а ты поезжай обратно на Кавказ». Вернулся в Москву, прошел дополнительные курсы. Тут предложили должности в нескольких военкоматах Татарстана. Выбрал город Бугульму».
Когда наш герой туда приехал, оказалось, что он попал почти на должность Ярослава Гашека, автора «Бравого солдата Швейка». В годы Гражданской войны Гашек служил в Красной Армии и был здесь военным комендантом города. Он написал «Бугульминские рассказы» и после него в городке остался музей Гашека. В Бугульме Владимир вышел в запас и вернулся на родину в Брянск.
Сейчас Владимир Кожурин продолжает обучать молодежь военному делу: готовит курсантов в местном военно-патриотическом клубе, где учатся брянские старшеклассники для поступления в высшие военно-учебные заведения. На занятиях по танковым войскам он рассказывает курсантам о своей службе и о далёкой экзотической стране, которая, к сожалению, остаётся такой далёкой и закрытой. И признается, что было бы интересно попасть в Йемен вновь, но понимает, что это из области сказок.
