Альпинист рассказал о туалетах, трупах и очередях на Эвересте
На Эвересте продолжают погибать люди. Одни замерзают, другие не выдерживают высоты, у кого-то заканчивается кислород уже на спуске. При этом желающих подняться на высочайшую вершину мира меньше не становится.
Недавно Эверест оказался в новостях по совсем другой причине: ученые заговорили о том, что огромное количество мочи туристов может дополнительно влиять на таяние ледника Кхумбу.
Покоривший Эверест профессиональный спортсмен и альпинист из Челябинска Алексей Самойленко на эту новость только рассмеялся: «Ерунда». Мы начали разговор с туалетов, но вскоре стало понятно, что самые шокирующие вещи на Эвересте совсем не они.
Самойленко рассказал, как люди переступают через тела погибших, зачем выключают кислород в очередях, почему выше 8000 метров почти невозможно спасти человека и о чем думает альпинист, когда наконец оказывается на вершине.
«Если вам там не страшно, скорее всего, вы уже мертвы»
— Алексей, зачем люди идут на Эверест? Это мечта, тщеславие, желание проверить себя?
— У каждого своя причина. Плох тот альпинист, который не мечтает подняться на Эверест. Сам я этого хотел. В то же время спорт — мой бизнес, и Эверест однозначно прокачал меня как спортсмена.
— Был момент во время восхождения, когда вы подумали: зачем я вообще сюда полез?
— Я четко знал, для чего и почему туда лезу. Вдобавок получал от этого невероятное удовольствие. Да, бывали тяжелые участки, когда ты не ешь и не спишь сутками. Но зато потом так вкусно попить колу.
— Насколько реальный Эверест отличается от красивой картинки в Интернете?
— Реальный Эверест в разы масштабнее, чем про него говорят в Интернете «зеваки». 99% информации мы получаем от тех, кто далек от высотного альпинизма и, будем честны, вряд ли когда-то там окажется. Как бы ты ни готовился, тебя ждет совершенно другое.
— Много людей приезжают туда просто потому, что могут позволить оплатить восхождение, хотя физически и психологически не готовы?
— В нашем случае на Эвересте все профессионалы. Кто попало туда не попадет. Возможно, в Китае политика допуска в команду для восхождения на Эверест отличается. Но если ты гражданин России, тебе недостаточно просто заплатить. Даже 100 миллионов не дают гарантии, что ты вступишь в команду. Никому «зевака» там не сдался.
— Вам на Эвересте было страшно?
— Конечно, на Эвересте страшно. Если вам не страшно в таких условиях, то, скорее всего, вы уже мертвы. Ты перешагиваешь мертвые тела. Некоторые лежат несколько лет, а кто-то несколько минут. При этом холод такой, что кто-то ночью может вообще не проснуться. Каждый шаг на 8000 метров сложнее, чем пробежать 10 километров в Москве. Кто бы что ни говорил, я еще не встречал людей, которым в таких условиях было бы не страшно. Если не страшно, им срочно к врачу.
Признаться честно, был один участок на Эвересте, где у меня действительно появились мысли повернуть назад. Но не из-за усталости. В тот момент я чувствовал себя совершенно прекрасно, страха тоже не испытывал. Скорее наоборот: каждый шаг наверх приносил невероятное удовольствие. Но у меня замерзли ноги! Я объективно оценил ситуацию и дал себе слово: если за 4 часа ничего не изменится, иду назад. Потому что никакая вершина не стоит даже мизинца. Но почти сразу вышло солнце, и проблема отпала сама собой.
Был еще показательный момент. Я снял перчатку, чтобы сфотографировать восход солнца. Видео потом облетело Интернет. Так вот, рука после этого согрелась только минут через сорок. То есть на Эвересте цена даже такого простого действия, как снять перчатку ради красивого кадра, может оказаться очень высокой.
— Что происходит с человеком на большой высоте? Соображать становится сложнее?
— На большой высоте человеческий организм умирает. В прямом смысле. Примерно на такой высоте летает «Боинг-737». При разгерметизации человек быстро теряет сознание и может погибнуть. А теперь представьте, что вы должны адаптироваться к этим условиям и еще нормально функционировать. Причем вы будете, грубо говоря, за бортом. Каждый шаг на высоте 8000 метров — это борьба.
— Правда, что наверху у человека может появиться безразличие к собственной жизни: хочется просто сесть, закрыть глаза и больше никуда не идти?
— Да. Нахождение на высоте — не просто тяжело, это мучительно. Поэтому бывают случаи суицида, когда человек просто сдается, чтобы больше не терпеть этот ужас.
«Невозможно подняться на Эверест и не увидеть чью-нибудь смерть»
— На ваших глазах кто-нибудь погибал или оказывался в критическом состоянии?
— Скажу так: мне кажется, невозможно подняться на Эверест и при этом не увидеть чью-нибудь смерть. Так что да, у нас такое бывало.
— Что в таком случае делают остальные: останавливаются и пытаются помочь или идут дальше?
— Зависит от высоты и от ситуации. Если мы берем высоту выше 8000 метров, то в тех условиях помощь почти бесполезна. Есть статистика: при попытке помочь зачастую погибают все. Тут ничего не поделаешь. Конечно, бывают исключения, но это именно исключения. Даже в городских условиях человека без сознания практически нереально пронести километр, даже если вы два здоровых мужика по сто килограммов. А представьте это на восьми тысячах.
— После восхождения меняется отношение к смерти?
— Смотря на каком этапе жизни ты там оказался. Но могу сказать точно: никакая гора не стоит жизни.
— Вы видели тела погибших альпинистов? Как это вообще воспринимается психологически?
— Да, конечно, видел. Восприятие зависит от высоты. Все тела, которые встречались ниже 8800 метров, до ступени Хиллари, как-то особенно не воспринимались. Но тело одного из погибших альпинистов на самой ступени достаточно сильно потрепало мое сердечко. Оно лежало прямо на пути. И не у всех оставались силы, чтобы его перешагнуть. Кто-то наступал прямо на него.
— Тела годами остаются на горе. То есть ты просто идешь мимо погибших людей?
— Да. Тот человек, о котором я говорю, лежит там с 2019 года.
— Вам кажется правильным оставлять погибших там или тела нужно пытаться эвакуировать любой ценой?
— На этот вопрос не особо хочется отвечать, потому что тут и часа не хватит, чтобы описать все. Повторюсь лишь: никакая гора не стоит жизни. Горы стояли и будут стоять, а второй жизни не будет.
«Погодное окно маленькое — все хотят сходить относительно безопасно»
— Еще один интересный момент Эвереста — огромные очереди. Они действительно есть?
— Очереди действительно есть. Но если брать тот факт, что это всего около 300 человек со всего мира, то это песчинка. В высотном альпинизме всегда есть очереди, ничего с этим не поделаешь. Погодное окно маленькое, все хотят сходить относительно безопасно.
— Опасно стоять в такой очереди? Ведь кислород расходуется, человек замерзает.
— В этом и сложность восхождения на Эверест — все нужно заранее просчитывать. Очередь на Эвересте — не обязательно минус, а еще и возможность отдохнуть. Вдобавок надо всегда считать остатки кислорода. В очереди можно выключать баллон либо ставить минимальную подачу.
— Конфликты в очередях случаются? Условно, кто-то лезет вперед со словами: вас здесь не стояло, кто-то пытается обгонять остальных.
— По моему опыту, такое было только со стороны китайских участников. У них нет культуры уважения к другому. Были случаи, когда люди отсоединяли другим страховку, чтобы их обогнать, либо мешали им спуститься.
— Медленные или плохо подготовленные альпинисты раздражают?
— Нет, конечно. Если вас вообще раздражает что-то медленное, то альпинизм не для вас. Горы суеты не любят.
«Моральные моменты уходят на последний план»
— Давайте наконец про туалет. В базовом лагере он хотя бы есть. А что происходит выше?
— В базовом лагере у нас была палатка-туалет, ходили там в пакет. Во втором лагере, на высоте 6500 метров, точно так же. Потом все это спускали и увозили. Все, что выше, там у кого как. Лично я ходил по-большому не снимая одежды, чтобы не тратить на это лишние силы. По-маленькому ходил в бутылку. Да, иногда приходится справлять нужду на ледник. Но выше 7500 проще сделать это в штаны.
— Если человеку захотелось в туалет прямо во время перехода, он может хотя бы куда-то отойти?
— У каждого своя тактика. Я видел, как люди ходят в туалет, но никто никуда не отходит, таких возможностей там нет. Я же, грубо говоря, «хожу в себя» и сильно экономлю на этом силы.
— Что делают женщины? Для них технически сложнее это сделать.
— Вообще в альпинизме тема «ходить в себя» является нормой. Так что этот момент оставим. Выше 7000 уже нет разделения на мужчину и женщину. У женщин так же есть специальные приспособления — катетер, с помощью которого можно ходить в туалет стоя.
— Бывает, что человек просто терпит несколько часов?
— Конечно. Как и в обычном городе.
— Альпинисты используют памперсы?
— С памперсами неудобно, создается дополнительное трение. Ничего страшного не произойдет, если ты сходишь в туалет в штаны, а потом через несколько дней все это приведешь в порядок. Это все-таки Эверест, где моральные аспекты уходят на последний план. Жить хочется — сделаешь все, чтобы не тратить лишние силы.
— Если невмоготу, фактор стеснения исчезает?
— Никакого стеснения. Вы о чем?
— Следы человеческих отходов на снегу видны?
— Объективно — видно. Но ты там на этом не акцентируешься. Есть дела поважнее, чем смотреть на чужое дерьмо. Там столько красоты кругом.
— Сейчас появилось исследование о том, что большое количество мочи туристов может способствовать таянию ледника Кхумбу. Вы сказали, что это ерунда. Почему?
— Ерунда вообще. Смех смехом. Даже не буду объяснять почему — просто ерунда.
«Просто денег недостаточно»
— Эверест называют самой высокой свалкой мира. Мусора действительно много?
— Мусор есть в основном в четвертом лагере. Его там относительно много. Но проблема в том, что мусорят только местные, так называемые шерпы: где колу выпили, там и выкинули. Альпинисты, наоборот, получают разрешение на подъем при условии соблюдения правил по уборке на горе. И вот в чем прикол: все пишут, что мы оставляем там мусор, а на самом деле мы, наоборот, его убираем. Без альпинистов свалка была бы намного больше.
— Все-таки насколько реально человеку без серьезной подготовки просто заплатить и пойти на Эверест?
— Просто денег недостаточно. Про китайские группы могу только предполагать, там могут быть свои особенности допуска. Но в нашем случае кто попало туда не идет.
— В восхождении обязательно участвуют шерпы (потомки тибетцев, проживающие преимущественно в Восточном Непале, в районе Эвереста)?
— Без шерпы восхождение на Эверест невозможно — такие правила выставлены Непалом. Ты покупаешь пермит — разрешение на подъем, за 15 тысяч долларов. В этот пермит уже входит шерпа. На пермите написаны ты и твой шерпа. И меня смешит, когда люди говорят: «А как тогда ходили первопроходцы Эвереста?» Так как раз первопроходцы — Тенцинг Норгей и Эдмунд Хиллари — шли с шерпами. Сам Норгей был шерпой. С ними была большая команда, сотни шерпов. Это и есть суть экспедиции на Эверест. Подниматься без шерпы все равно что прийти в легкую атлетику и сказать: «Я хочу заниматься легкой атлетикой, но без легкоатлетов». Или боксом без боксеров. Ну это смех.
— А правда, что шерпы могут отдавать клиентам свой кислород?
— Нет. Шерпы, наоборот, сильно борются за свой кислород. Кислородом вообще мало кто делится. Бывают случаи, когда где-то на высоте пытаются перепродать его с огромной наценкой, но это исключение. Чаще, если у кого-то останется кислород, человек, конечно, поделится. Каждый баллон стоит около тысячи долларов. Но там вопрос уже не в деньгах.
— Сколько вообще стоит подняться на Эверест, если считать все расходы?
— Стоимость восхождения на Эверест — это ваша жизнь. Вот сколько она стоит, столько и стоит Эверест. Тут каждый сам назначает цену. Если брать именно деньги, то я бы сказал — от 70 тысяч долларов без снаряжения и прочего. Обычно отвечаю так: 150 тысяч долларов точно надо иметь в виду. И еще многие пишут: «Вот были бы у меня деньги, я бы поднялся». Нет! Никогда в жизни ты не поднялся бы только потому, что у тебя появились эти деньги.
Найти 150 тысяч долларов — это даже не один процент тех трудностей, которые ждут тебя на Эвересте. Если ты не справился с этой первостепенной задачей, если для тебя найти деньги — непреодолимая трудность, то с тем, что ждет дальше, ты тоже не справишься.
Когда вершина будет готова тебя пустить и ты сам будешь готов там оказаться, вопрос, откуда взять деньги на восхождение, отпадет сам собой.
«На вершине мантра одна: надо отсюда валить»
— Что вы чувствовали, когда оказались на вершине Эвереста? Силы радоваться остались?
— Этот вопрос мне часто задают: «А что вы чувствовали?». И ждут какого-то невероятного ответа. На самом деле, когда ты профессиональный альпинист, вершина для тебя находится не наверху. Она находится внизу — когда ты уже спустился. Поэтому на вершине у тебя такая мантра: «Надо отсюда свалить побыстрее». Все! Ты знаешь, что порадуешься потом, внизу. Но на вершине мысли только о том, как спуститься. Больше никаких. Силы радоваться, конечно, есть. Но наверху нельзя давать слабину эмоциям. Я находился на вершине около 14 минут.
— Правда, что самые тяжелые трагедии часто происходят уже при спуске? Ваш спуск был сложным?
— Определенно так. Это вообще не только на Эвересте. Во всем альпинизме, в горах, в походах трагедии часто случаются на спуске. Поэтому я и говорю: вершина находится снизу, а не сверху. Это важно.
Мой спуск был тяжелым. У меня закончился кислород на вершине, и обратно всю ступень Хиллари я шел без кислорода. Почему так произошло — долгая история, не буду описывать. Просто скажу: ступень Хиллари обратно я спускался вообще без кислорода. Да, без кислорода идти тяжело.
— Промелькнула мысль: главное теперь — выбраться отсюда живым?
— Такая мысль есть всегда. Когда лезешь туда, понимаешь, что тебе еще надо возвращаться. На вершине у тебя на самом деле должно оставаться достаточно сил, если ты профессиональный альпинист. И еще один момент: на вершине Эвереста я сделал предложение своей девушке. Поэтому четко знал, почему надо идти вниз.
Спустился я быстро и уверенно, за день. В десять часов утра стоял на вершине Эвереста. В 23.35 этого же дня уже был на высоте 6500 метров, во втором лагере. Поспал четыре часа и сразу пошел дальше вниз через ледопад Кхумбу в базовый лагерь. В обед уже был там.
«Слева людям плохо, справа уже несколько человек погибли»
— Какой эпизод с Эвереста вы вспоминаете чаще всего?
— Представьте, 39-й день экспедиции. Ты поднимаешься на высоту 8000 метров. Два дня особо не ел и не пил. Со сном проблем не было, я прекрасно спал на любой высоте. Но ты приходишь на 8000 — и просто мертвый. Это сложно понять человеку, который там не был. Состояние очень тяжелое. Ты поднимаешься, слева людям плохо, справа уже несколько человек погибли. И ты поднимаешь голову, а впереди гора таких размеров, что невозможно описать. Те, кто был на Эльбрусе, поймут: это как будто тебе надо залезть еще на пятнадцать Эльбрусов. То есть вроде ты уже на восьми тысячах, где выше-то некуда, а перед тобой еще гора огромных размеров. И в этот момент думаешь: «Это трындец! Там впереди еще целая экспедиция».
— Что было самым красивым на Эвересте? А что самым страшным?
— Я умею видеть красоту и наслаждаться жизнью. Много не расскажу из того, что видел. Но за эту экспедицию я увидел больше, чем большинство людей за всю свою жизнь. О той красоте можно говорить долго. Я видел невероятный восход солнца на высоте 8600 метров. Видел облака, которые казались где-то совсем внизу, потому что я находился выше них на несколько километров. Видел бесконечные глубокие трещины, в которые смотришь и не видишь дна. Огромные ледовые сераки. Целый дворец изо льда. Вообще другая планета, собранная изо льда.
Видел, как люди теряют себя. Как гора расставляет все по своим местам, у человека все вылезает наружу. Видел, как в глазах людей зарождается новая жизнь. Но в тот же момент видел, как в этих же глазах жизнь гаснет навсегда. И человек остается частью горы. Тела людей, которые там остались, напоминают и обычным людям, и альпинистам о глубокой страсти, мужестве, силе и о цене, которую человек готов заплатить за свою самую большую мечту.
Когда перешагиваешь тела альпинистов, понимаешь одну важную вещь. Ты весь из себя спортивный. Ты выигрывал забеги на 100 километров. Подтягиваешься 40 раз. Бежишь 10 километров за 32 минуты. В своем городе ты лицо спорта. А на Эвересте все такие же, как ты. Они тоже тренировались. Они такие же сильные. Они тоже заработали кучу денег. У них были такие же амбиции, так же горели глаза. Большинство из них, возможно, даже были лучше тебя. Но при каких-то обстоятельствах они остались там. И ты понимаешь, что в этой жизни далеко не все зависит от тебя.
«Мы не лезем, чтобы умереть»
— После увиденных тел, очередей, грязи, холода и риска вы бы еще раз пошли на Эверест?
— Да, конечно, пойду. В планах даже на следующий год.
— А если близкий человек завтра скажет вам: хочу подняться на Эверест, будете отговаривать?
— Адекватный человек, который планирует подняться на Эверест, для начала разберется, что такое Эверест. Он не сможет просто встать с дивана и пойти туда. Ему потребуется несколько лет серьезной подготовки. Условно 3–4 года уйдет. И за это время четко поймет, надо ему это или не надо. Поэтому, если кто-то из моих близких захочет подняться на Эверест, я с радостью его поддержу. Потому что путь, который он проделает даже для самой попытки заявиться на восхождение, будет невероятным. Этот путь сделает человека намного сильнее и физически, и духовно.
— И все-таки стоит ли вершина того, чтобы погибнуть ради нескольких минут наверху? Зачем человеку Эверест, если он понимает, что может оттуда не вернуться?
— Я профессиональный спортсмен и могу совершенно четко сказать: мы не лезем в горы, чтобы умереть. Самое последнее, чего мы хотим — остаться там навсегда. Если что-то произойдет при восхождении, я готов не подняться на вершину. Ничего страшного. Развернусь вообще без проблем. Не получилось в этом году — залезу в следующем. Не получилось в следующем — пойду еще через год. Какая разница? Многие говорят: «Люди заплатили кучу денег, им жалко разворачиваться». Наверное, такие случаи есть. Я их не встречал. Люди, которые идут на Эверест, как правило, не тратят последние деньги. Да и к тому же «бабки» можно заработать везде и всегда. А жизнь — не такая штука, ее не вернуть.