Вдову великого комментатора Николая Озерова заметили в колонии: занесли на руках
94-летнюю вдову великого комментатора, 24-кратного чемпиона СССР по теннису Николая Озерова не так давно… видели за решеткой. Сотрудники мужской колонии строгого режима в Форносове заносили ее на руках на территорию. Бережно. С большим уважением. А внутри ей помогали осужденные.
Маргарита Озерова приезжала в колонию на инвалидной коляске, чтобы увидеть и обнять своего сына. Для нее эта встреча была одновременно и большим испытанием, и большим праздником. Одолеет ли она еще раз путь в колонию из Москвы? Пожилая женщина на это особенно не надеется. Но она верит, что сына отпустят по УДО, чтобы в следующий раз уже обнять его дома.
Удивительно, но Маргарита Петровна переносит это последнее испытание в своей жизни стойко, без ропота. В свое время также отважно она встретила известие о тяжелой болезни мужа, переживала вместе с ним ампутацию, а потом, уже одна, — его преждевременный уход.
О том, как жила и как живет сейчас вдова легендарного комментатора, чей голос приводил в восторг весь СССР, она рассказала в беседе с обозревателем «МК».
Квартира-музей на проспекте Мира
Маргарите Петровне 95-й год. Она с трудом передвигается (на ходунках или инвалидной коляске). Без помощи Надежды, дочки, которая, кстати, работает на телевидении, покидать дом не может. Живет супруга великого комментатора в квартире около метро «Проспект Мира», которую ему когда-то выделили советские власти. Периодически дочка отвозит ее на дачу в Загорянке Щелковского городского округа Подмосковья. Скромный дом, где когда-то отдыхал комментатор, стоит на улице, названной в его же честь, — Озерова. К слову, дом достался Озеровым по наследству от деда-священника. На территории участка была церковь, но в 30-е деда не стало (как говорят старожилы, расстреляли), а родные из церкви сделали дом.
На мой вопрос по телефону: «Что вы любите?» — Маргарита Петровна ответила: «Варенье». Так что я закупилась баночками вкусного домашнего варенья и отправилась к ней в гости.
Встречает она радушно. Все время улыбается. Мы сидим за большим столом в квартире, где все напоминает о великом комментаторе.
Вот рояль, на котором он играл. Вот его фотографии и фотографии его друзей. Отдельно портреты его предков, среди которых были священники и дворяне. Вот фарфор, который ему часто дарили, с изображением фигур спортсменов или спортинвентаря. Любил ли гжель Озеров? Кто-то когда-то решил, что любил, потому все и дарили. Так и собралась коллекция.
Дочка Надя (она непременная спутница мамы) очень бережно достает бархатную коробку, в которой хранится главное богатство — олимпийский орден. Вообще, все в квартире точь-в-точь такое, как было при Николае Озерове. Так уж получилось, что денег на ремонт не было, так что все сохранилось в «первозданном виде».
Есть идея сделать жилище квартирой-музеем великого комментатора. Но это уже, думается, после ухода Маргариты Петровны, которой хочется пожелать долгих лет жизни.
«За беременной мамой по степи бежали голодные волки»
В молодости Маргарита Петровна была, судя по фотографиям, притягательной красавицей. Сегодня она пожилая дама с приятным голосом и изумительной манерой добавлять при обращении «моя родная».
— Маргарита Петровна, про вас мало что известно. Расскажите о себе. Из какой вы семьи?
— Семья самая обыкновенная, моя родная. Мама Клавдия Николаевна выросла в детском доме. Она окончила четыре класса церковно-приходской школы, но по тем временам это было много. Она как-то устроилась в Кремль. Работала у Молотова машинисткой-стенографисткой.
Папа из многодетной семьи (15 детей) Тамбовской губернии. Он из рода молокан, разновидность баптистов. Они непьющие и работящие. Отец был очень красивый, интересный. Он устроился в посольстве на техническую должность. Благодаря его работе родители в начале прошлого века немного поездили по миру.
Я сама родилась в Монголии, где папа был в командировке. У меня в документах так и указано в графе «место рождения»: Улан-Батор. Родители рассказывали, что, когда маму везли рожать в больницу, за ними по степи бежали голодные волки. Удалось от них отбиться.
— Вот это история! Вы, выходит, спасенная от волков. А где вы учились, в Москве?
— В первый класс я пошла в городе Вильно (Вильнюс нынешний). Когда началась война, папа ушел на фронт ополченцем. Но сразу попал в плен. Он четыре года находился в концлагере в Германии. Освободили американцы в сентябре 1945 года. Не знаю, что с ним там произошло, но он был без голосовых связок. Их вырезали. Может, пытали. Может, болезнь. Он не рассказывал. Откуда-то я знала, что в плену ему приходилось пережить настоящий ад, он несколько дней в буквальном смысле спал среди трупов. Но выжил.
Когда он вернулся, то избежал лагерей, думаю, только благодаря маме. Но ее саму уволили из Кремля. Хотя потом ее, уже пенсионерку, вплоть до 70-х часто привлекали к работе машинисткой на сессиях Верховного совета.
«Просто дружили, а через 16 лет поженились»
— Как вы познакомились с Николаем Озеровым? Он в то время уже был известным спортсменом?
— Это так давно было, моя родная. Нас свел балет. Мы оба любили Ольгу Васильевну Лепешинскую. Я была ее поклонницей со школы.
— И чем он вам в душу запал?
— Не знаю. У нас были общие интересы. А еще мы рядом жили. Мы вместе ходили по театрам, смотрели на Ольгу Васильевну… Мы дружили-дружили, а потом поженились. Через 16 лет. Ему просто до этого некогда было, он ездил по разным городам, выступал на соревнованиях. Так что женился в первый и последний раз в 47 лет. На мне. А детям он часто говорил: «Смотрите, какую я вам маму выбрал».
— Наверняка вы же до этого влюблялись много раз.
— Конечно!
— Но с Озеровым, выходит, было что-то другое, что переросло в любовь. Как вы ее охарактеризовали бы?
— Серьезная. Глубокая.
Мне все в нем нравилось. Он очень добрый. Никогда меня не обижал. Называл он меня Рита, Ритуля.
— А помните, как он сделал предложение вам?
— Помню. Мы ехали на машине. Остановились где-то у цветочного магазина. Он сказал: «Пойди, выбери букет». Я купила букет на свой вкус, но думала, что это для кого-то. Я всегда была ему еще и товарищем, помощником в его делах. В общем, купила я букет, а он взял его и говорит: «Это тебе! Делаю тебе предложение. Стать моей женой». Как-то так. Получилось, что я сама себе купила букет на главный день в моей жизни. Мне тогда было уже 38 лет. То есть разница в возрасте у нас была в 11 лет.
— И вы сразу согласились?
— Ну конечно. Я его любила. Он это знал. До этого я уезжала в Новосибирск, работала по распределению после педагогического института (я дефектолог по специальности) учительницей русской литературы. И вот я страдала в этом Новосибирске. И письма писала ему. Но тогда только отношения завязывались, скажем так. И потом все это долго продолжалось.
— Какая была свадьба?
— Хорошая. Было мало людей. Саша Левинский (известный актер, был директором московского Театра сатиры. — Прим. авт.), лучший друг Николая, был свидетелем на свадьбе. В общем, мы расписались в загсе и пошли маленькой компанией в ресторан. Помню, Николай подарил мне сережки.
«Жуков приходил к нам, я его кормила»
— Вас сразу приняла семья Озеровых?
— Мама Коли (тогда была главная в семье она) сразу меня прописала в их квартире. Это был показатель, что приняла.
А Коля обожал свою тещу, мою маму. Прямо боготворил. И она его тоже.
— А где вы, молодые, жили?
— На улице Карла Маркса (сейчас это Старая Басманная). Маленький дом. Жили там мы с Колей, его брат с женой и свекровь. Брат прошел всю войну, он снимал фильм «Освобождение». И вот в этот дом ходили Жуков и другие генералы, которые стали консультантами фильма.
Дом был открыт, и всех я видела, общалась.
— И как они вам?
— Хорошие простые были все люди, моя родная. Но я особенно с ними не говорила. Чего-то носила им к столу. А чего, я уж не помню, к сожалению.
— Супруг вам рассказывал, почему сам не был на войне?
— Когда началась война, он только-только поступил в ГИТИС. Воевать его не отпустили: Сталин считал, что актеры, спортсмены должны поднимать дух народа. Они сразу организовали концертную бригаду из студентов 1-го курса, 5-я фронтовая бригада, и ездили на фронт, ставили для солдат капустники. Кроме того, его возили по стадионам, где он играл в теннис. Народ смотрел и понимал: жизнь продолжается! У моего мужа было много высоких наград, но главной он всегда считал медаль «За оборону Москвы».
— Не могу не спросить про слух о том, что Николай Николаевич однажды чудом избежал проблем с законом.
— Это правда. Когда он был еще школьником, в Москву приехал знаменитый французский теннисист Анри Коше. Озеров тогда уже выигрывал турниры среди мальчиков. Анри Коше обратил на него внимание: «Из этого толстяка выйдет толк». Спустя много лет на каком-то соревновании во Франции Николай Николаевич встретил уже пожилого теннисиста Анри Коше, который поинтересовался, как там Озеров… Он и не подозревал, что это и есть тот самый Озеров. Они очень тепло пообщались. Когда муж вернулся в Москву, его вызвали в Первый отдел: «А вы знаете, что в годы Второй мировой войны Коше поддерживал фашистов?» Отца подозревали в шпионаже, грозили увольнением. Его спас политический обозреватель Валентин Зорин. Он нашел в архивах документы и доказал, что на самом деле Коше участвовал в движении Сопротивления. И это спасло.
— Почему вы переехали из дома, где к вам ходил сам Жуков?
— Когда свекровь слегла, Коля пошел просить новую квартиру, потому что на третий этаж тяжело было ее носить. Вот тогда, можно сказать, в советское время, мы разъехались по отдельным квартирам. Мы с Колей оказались тут, на проспекте Мира. Мне довелось за всеми ухаживать. За мамой (она прожила 97 лет, кстати). За своей свекровью, которая слегла после инсульта. За Колей, когда он заболел.
В итоге я не работала с 1974 года.
— Каким Озеров был в быту?
— Очень легким человеком. Он ни к чему не придирался. Ему было все равно, что есть. Любил котлеты по 10 копеек. Я их покупала и жарила. Не то чтобы я не могла сама приготовить, но иногда времени не было на это, требовалось быстро что-то подать. Вообще, к нему очень часто приходили гости. Коля был радушным хозяином. А мне приходилось накрывать столы, готовить. Помощницы по хозяйству у нас не было. На мне был весь быт: стирка, глажка, уборка.
«Дома Коля пел оперетты, а я балдела»
— Как думаете, в чем феномен народной любви к вашему супругу?
— Он был очень культурный, благородный и честный. Ему все доверяли. Он даже в Кремль проходил без паспорта. Помню, как солдатики ему там честь отдавали: «Николай Николаевич, здравствуйте! Проходите». А в моем паспорте до буквы все проверяли. Но я не обижалась.
До сих пор ходит байка, что Николай ругнулся матом в эфире. Этого не было и не могло быть, потому что он из дворянской семьи, у них вообще не принято ругаться матом.
— А как такая байка появилась? Кто ее запустил?
— Откуда же я знаю, моя родная. Думаю, что просто народ хотел, чтобы любимый им комментатор Озеров был такой же, как и народ. И ему приписали эту историю.
— Вся страна, можно сказать, балдела от голоса вашего супруга. А как вы его воспринимали?
— И я балдела. Знаешь, моя родная, в обычной жизни у него такой же голос был, как по телевизору.
— Когда он просыпался, то что вам говорил своим особенным тембром?
— «Доброе утро, любимая». Я так думаю, что голос ему достался по наследству. Его отец был оперный певец Большого театра. И по другой линии все в роду священники были, то есть много говорили на проповедях, пели. Думаю, эта способность «звучать», этот тембр, передавались из поколения в поколение.
— А почему он не стал оперным певцом, как его отец?
— Судьба! Николай рассказывал, что всю жизнь мечтал петь, как его отец (я того не знала, потому что он умер в 1953 году). Но у него не было верхних нот. В оперном пении нужно иметь верхние ноты, а у Коли их не было. Когда Коля учился, на один капустник пришел его отец. А Колю попросили в паяцах заменить главного героя. У него тенор, а главный герой — баритон. «Ты сын оперного певца, Коля, выручай». А он все партии знал наизусть. В общем, он согласился. Спел. И это услышал его отец, который пришел на этот концерт. Он сказал потом: «Я много халтур в своей жизни слышал, но такой еще не доводилось».
Николай вспоминал это с юмором.
— Он пел дома?
— Да. Оперетту. Какую? Из «Марицы», из «Сильвы». Любую. Он любил оперетту вообще. А я любила слушать и петь что-то из Высоцкого и Окуджавы. Окуджава, кстати, наш сосед, он в этом доме жил. А Коля эту музыку не любил категорически. Он любил только оперу и классическое искусство.
— Вы с ним часто спорили?
— Нет. И если спорили, то только о театре.
— Он рано вставал?
— Ой рано. В пять часов приблизительно. Он был человек организованный, потому что спортом занимался каждый день. Спорт мобилизует. Я думаю, что благодаря этому Николай много дел успевал сделать за день. И меня старался привлекать к спорту: мы в теннис играли вместе.
— Как он отреагировал на новость про вашу беременность?
— Радовался. А когда узнал, что родились мальчик и девочка, кричал: «Микст». Это в теннисе, когда мальчик и девочка играют. Дети родились с разницей в 10 минут.
Комментарий дочери Надежды:
«Нас отдали в детский садик-пятидневку. Там все телевизионные дети выросли. И нас туда с братом отдавали. Помню, когда показывали хоккей, мы прятались под столом, чтобы его смотреть. Я никогда не слышала от мамы ни одного плохого слова про папу. Ни единого. Дома всегда была атмосфера любви и всепринятия. Нам повезло, что мы в ней выросли».
«Показывал по телевизору бездомных собак»
— Вы смотрели программы с его участием?
— Обязательно. Он потом мог спросить мое мнение, про то, как он вел. Ему было интересно.
— А вы честно говорили?
— Честно!
— А если что-то не нравилось?
— А мне все нравилось! Он не допускал никаких ошибок.
— Его, наверное, преследовали поклонницы!
— Я не обращала на это внимание.
— Николай Николаевич любил животных?
— Обожал. Несколько раз, когда он находил бездомных собак, по телевизору их показывал. И находил хозяев этим животным.
— Вы с мужем часто путешествовали?
— Очень часто. Когда Николай ушел с телевидения, его стали приглашать на разные концерты. Он ездил, рассказывал о спорте. Я с ним все время ездила. В последний раз были во Владивостоке, был тур Софии Ротару. Это было в советское время.
А за границу я с ним ездила только один раз. Это был 1976 год. Австрия, Вена. Это, по-моему, были Олимпийские игры или чемпионат мира по хоккею.
Помню, что у меня не хватало денег на билет на венскую оперу. Я хотела послушать Герберта фон Караяна, когда он дирижировал. Все советское посольство помогло мне — и на билет собрали, и туфли, платье кто-то принес (тогда нельзя было идти абы в чем в Венскую оперу). И я сидела в 8-м ряду на посольском месте. Это был удивительный вечер. Николая рядом не было, он работал. Но он мне доверял.
— Уже после выхода на пенсию он скучал по телевидению?
— Конечно. Когда закрыли программу «Футбольное обозрение», к нему за помощью обратились друзья. И Николай позвонил на Первый канал. Его соединили с Бадри Патаркацишвили. И тот сказал: «Я к вам сам приеду поговорить об этом». За два дня до приезда выставили охрану в нашем доме, такие были меры безопасности. И он приехал. После разговора программу вернули. Такой был авторитет у Николая.
— Помните, как он узнал о тяжелой болезни? И как он ее переносил?
— Пришел и сказал: «У меня диабет». А еще он с палочкой ходил, потому что был коксартроз после тенниса. Но не унывал.
— Почему он потерял ногу?
— Его укусил скорпион в Азии. И началась гангрена. Стопу отняли. Помню, Кобзон ему подарил коляску, приезжал, привез ее. У Николая характер не испортился из-за ампутации. Он до последнего работал. Иногда вздыхал и говорил, как его дед-священник: «Грехи наши тяжкие». Но все равно радовался жизни до самого конца. Пытался восстановить общество «Спартак». Когда началась перестройка, дома у нас собирались великие спортсмены, которые горели идеями.
— Скучаете о нем?
— Очень.
— Как вы себя чувствуете?
— Хорошо. Я благодарна добрым людям за то, что могу ходить. Три года назад мне собрали денег на операцию по спасению ноги от гангрены. Со всего бывшего СССР присылали деньги. Я знаю, что это дань памяти Николаю Озерову, народная любовь к нему.
«Хочу каждый день обнимать сына»
СПРАВКА «МК»:
Озеров-младший попал под уголовное преследование в 2012 году, будучи главой подмосковного поселка Загорянский. Тогда он узнал о махинациях с колхозными земельными участками. Их, по словам чиновника, скупали в начале нулевых практически за бесценок, и активное участие в этом принимала известная банда татарских. Но в итоге дело завели против самого Озерова по статье «Взятка». Видеообращение сына телекомментатора в свое время публиковал «МК».
Приговор был вынесен в 2015 году. 8,5 года колонии и штраф в 400 миллионов рублей. Взять под стражу в зале суда Озерова не могли — он находился в больнице. После выписки он ждал, что за ним придут, спокойно жил со своей матерью несколько лет. При этом с 2018 года мужчина находился в федеральном розыске. В начале 2025 года задержан и помещен в колонию.
— Помните день, когда узнали об аресте сына?
— Утром 17 июля 2012 года нас разбудил звонок. Сказали, сына арестовали, у нас в Загорянке обыск. Я была в шоке. Пришлось срочно ехать туда. В комнате у нас много разных фотографий. И есть фотография моего мужа с орденами. Один оперативник задал вопрос жене брата, кто это. Она ответила: «Это Озеров Николай Николаевич». А этот необразованный сотрудник удивился: «Чего ты гонишь, Озеров у нас в СК сидит». Это, конечно, смешной случай, но представляете, что я пережила! Мой сын никогда не совершил бы преступление, самое ужасное для всей семьи в нравственном отношении. Он из такой семьи, где все его предки верой и правдой служили России: мой муж, которого знала и любила вся страна, брат мужа, создатель киноэпопеи «Освобождение» Юрий Озеров, все рязанские предки, священники, военачальники, композиторы. Прабабушка Озеровых была любимой крестницей генерала Скобелева. Я уверена, когда сын освободится из колонии, мы будем подавать на пересмотр дела. Представляете, штраф ему присудили сотни миллионов рублей, а у него, кроме дома Озеровых 1913 года постройки, ничего нет. Хорошо, что удалось доказать, что этот дом не нажит преступным путем, как пыталось следствие это сделать.
— Расскажите про этот дом, пожалуйста.
— В Загорянке на нашем участке была церковь. Прадед моих детей — протоиерей Николай Степанович Озеров из Рязанской губернии. Когда после революции начались гонения на церковь, он сидел в Бутырской тюрьме. Новомученик. Это дочь узнала в архиве, в семье тему вообще не обсуждали. Видимо, боялись.
Дачные старожилы вспоминали, что после тюрьмы, в конце 1920-х — начале 1930-х, Николай Степанович жил в Загорянке, служил в этом доме как в катакомбной церкви. То есть люди приходили к нему на службу. Рядом была колокольня, звенели колокола. Церковь называлась — Преображения.
И Колю арестовали 17 июля, в день Царственных мучеников. Это все неслучайно. Мы все время ощущаем помощь святых. Еще одна история, связанная с Загорянкой. 1972 год, горит торф, все Подмосковье горит, дети еще маленькие. Всех вывезли на дорогу, огонь приближается к дому. Моя свекровь, Надежда Ивановна, попросила племянника пробежать вокруг дома с иконой Святого Трифона, она считала его покровителем семьи Озеровых. Вы не поверите, ветер повернул в другую сторону и дом не сгорел. Я очень надеюсь, что этот озеровский дом скоро дождется своего хозяина. Может, его отпустят по УДО. Это будет чудо.
— Вы часто общаетесь с ним?
— Мы с сыном общаемся по телефону, он звонит, спрашивает о здоровье, просит, чтобы я его дождалась. Но это только Бог ведает, доживу ли.
Ездила к нему с Надей два раза в колонию на свидание. Сначала просто на краткосрочное. Потом на длительное. Спасибо руководству УФСИН Ленинградской области, разрешили на краткосрочном свидании встретиться в кафе при колонии, а не по телефону через стекло (там на второй этаж надо подниматься, я не доползла бы).
Сотрудники меня провезли на коляске по территории колонии, все было как во сне. Я и сын в колонии! Но это же не конец жизни. Мы все переживем. Я уверена.
Собираемся в начале октября еще раз съездить. Как Бог даст.
Если бы мой муж был жив, никогда бы не решились сфабриковать такое дело. Просто время изменилось, и те, кто занимается провокациями взяток, чтобы убрать неугодных руководителей, повылезали из всех щелей. Моего сына выбирали жители, они его поддерживали, а он обожал свою Загорянку. Надеюсь, что руководство Верховного суда достанет из-под сукна эти материалы и посмотрит, на каком основании нам отказали в пересмотре. В России надо жить долго, и мы доживем до справедливости.
— О чем вы мечтаете?
— Я мечтаю, моя дорогая, жить спокойно, радоваться солнцу и хорошим новостям, вспоминать счастливые моменты нашей с мужем жизни, чтобы все были здоровы и ничего не болело.